Читаем Сердце бури полностью

– Вы мне этого не показывали, – ровно проговорил Робеспьер.

Ветер срывал мертвые прошлогодние листья и швырял ему в лицо. Поймав лист, он зажал его между большим и указательным пальцем, и прожилки четко проступили на свету. День выдался ясный, пламенел багровый закат, последние солнечные лучи касались воды, что выглядело скорее зловеще, чем живописно.

– Похоже на кровь, – заметил Камиль. – Впрочем, чего мы ждали. Я ничего от вас не скрывал. Вероятно, на вашей книжной полке тоже есть Тацит.

– Вы меня обманули.

– Однако вы должны признать, вышло довольно ловко. Не будь памфлет актуален, он не привлек бы такого внимания. Да, это портрет нашего времени.

– И вы решили подарить свой памфлет Европе? Не сумели удержаться? Хотите, чтобы ваш памфлет стал любимым чтением императора? Ждете поздравлений от мистера Питта? Фейерверков в Москве и тостов за ваше здоровье на бивуаках эмигрантов вдоль Рейна? – Он говорил спокойно, будто вопросы разумны. – Ответьте мне.

Робеспьер положил ладони на каменный парапет моста и глянул Камилю в лицо; он ждал.

– Что мы здесь делаем? – спросил Камиль. – Я замерз.

– Лучше разговаривать снаружи. Под крышей трудно хранить секреты.

– Вот видите, вы сами это признаете. Вы одержимы мыслями о заговоре. Собираетесь гильотинировать кирпичные стены и дверные рамы?

– Я одержим только желанием служить стране.

– Тогда остановите террор. – Камиль поежился. – Вы обладаете непререкаемым моральным авторитетом. Кроме вас – некому.

– И позволить правительству развалиться? Погубить комитет? – Робеспьер перешел на быстрый, настойчивый шепот. – Я не могу так поступить. Не могу рисковать.

– Давайте пройдемся.

Они пошли вдоль реки.

– Измените состав комитета, – сказал Камиль. – Больше я ни о чем не прошу. Вам не к лицу якшаться с такими, как Колло и Бийо-Варенн.

– Вы знаете, почему они в комитете. Это наша подачка левым.

– Я все время забываю, что мы не левые.

– Вы хотите мятежа?

Камиль остановился, посмотрел на другой берег реки.

– Да, если необходимо. Да. – Он силился остановить вскипающую внутри панику, унять лихорадочное сердцебиение. Робеспьер не привык к возражениям, да и Камиль не привык ему возражать. – Давайте вместе покончим с этим раз и навсегда.

– Этого хочет Дантон? Еще больше насилия?

– Макс, как вы думаете, что происходит каждый день на площади Революции?

– Лучше жертвовать аристократами, чем друг другом. Я сохраняю верность революции и тем, кто ее совершил. А вы порочите ее перед лицом всей Европы.

– Думаете, верность революции вас оправдывает? Станете утверждать, что закон и разум торжествуют?

Свет в воде померк, ночной ветер настойчиво тянул их за одежду.