Читаем Сердце бури полностью

К концу путешествия будущее депутата Барнава определилось. Мирабо мертв, и Барнаву придется его заменить, став тайным советником двора. Петион вообразил, что пухленькая младшая сестра короля мадам Елизавета от него без ума, – и действительно, на долгой обратной дороге она часто засыпала, преклонив головку ему на плечо. По возвращении в Париж Петион месяц-другой трещал об этом без умолку.

В знойный летний день король вернулся в Париж. По обочинам стояли молчаливые толпы. В берлине было нечем дышать от дорожной пыли, в окне виднелось измученное морщинистое лицо седой женщины – Антуанетты. Они прибыли в Тюильри, а когда разошлись по комнатам, Лафайет расставил караул и поспешил к королю:

– Каковы будут приказы вашего величества на сегодня?

– Кажется, теперь вы вправе мне приказывать, а не я вам.

Когда они ехали по городу, солдаты вдоль дороги выставляли ружья с перевернутыми прикладами, словно на похоронах, что в известном смысле соответствовало действительности.

Камиль Демулен, «Революции Франции», номер 83:

Эбер изменил своим роялистским взглядам:

Отсюда, раскинувшись в кресле, Дантон видел Луизу Робер, которая возмущалась и еле удерживала слезы. Ее мужа схватили и посадили в тюрьму.

– Потребуйте, чтобы его освободили, – говорила она. – Заставьте их.

Он обратился к ней через комнату:

– Вы больше не сильная бесстрашная республиканка?

Она бросила на него взгляд, который удивил его глубиной неприязни.

– Дайте мне подумать, – сказал он. – Просто дайте мне подумать.

Он разглядывал комнату из-под полуприкрытых век. Люсиль сидела, теребя обручальное кольцо, на ее детском личике застыло напряжение. В эти дни она не шла у него из головы; входя в комнату, он первым делом искал ее лицо. Дантон клял себя, считая свое поведение вопиющим вероломством по отношению к матери своих детей.

(Фрерон. Я люблю ее много лет.

Дантон. Чушь.

Фрерон. Говорите что хотите. Вы-то откуда знаете?

Дантон. Я знаю вас.

Фрерон. Кажется, вы сами не прочь за ней приударить. Это бросается в глаза.

Дантон. Я не собираюсь признаваться ей в любви. Мои намерения намного грубее. Я куда честнее вас.

Фрерон. Если бы вы могли, вы бы?..

Дантон. Разумеется.

Фрерон. Но Камиль…

Дантон. Я могу заставить Камиля молчать. Надо пользоваться случаем получить то, что хочешь.

Фрерон. Знаю.)

Теперь Фрерон смотрел на Дантона, пытаясь прочесть выражение его лица и предугадать его действия. Все пошло не так. Их планы стали известны в мэрии; Фелисите, от которой ничего не ускользало, вероятно, что-то шепнула Лафайету, и тот стянул войска к Тюильри. В распоряжении светловолосого праведного болвана по-прежнему были солдаты, ружья, власть. Он окружил Школу верховой езды, чтобы не допустить нападения на депутатов, приказал бить в набат, ввел комендантский час. Якобинцы, выставив напоказ свою сдержанность, свою скромность, отказали им в поддержке. Фрерону хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, поэтому он постоянно твердил:

– Дантон, я не думаю, что нам есть куда отступать.

– Так трудно убедить себя в этом, Кролик? Обязательно настаивать? – На звук его голоса все в комнате обернулись и замерли. – Камиль, возвращайтесь к якобинцам.