Каден согласился. Каждая история, которой Макенна поделилась с ним, раскрывает какую-то часть ее характера – и все из ее рассказов, говорит ему о человеке, который дружелюбен, сострадателен и уступчив. – Ты права, - наконец-то сказал он. – Так и есть.

Смесь из сухофруктов и орехов закончилась слишком быстро, но, по крайней мере, она уняла голод. Они передавали воду туда и сюда, пока она почти не закончилась, и тогда Каден настоял, чтобы Макенна сделала последний глоток.

Они сидели в жарком темном лифте в течение нескольких минут, прежде чем Каден наконец пристально посмотрел в ее сторону и сказал, - Не думай, что твоя маленькая уловка с закусками отвлекла меня от текущего вопроса на кону.

- Совсем нет. Но ты сказал, что начнешь первым.

Глава 3

Макенна облокотилась на спину и уставилась в невидимый потолок. У нее появилась большая глупая ухмылка на лице, потому что Каден собирался рассказать ей о его первом разе, в то время как у нее не было абсолютно никакого намерения делиться с ним об этом.

- Ладно. Тогда я начну. Я ведь, в конце концов, человек слова. Мой первый раз был с Мэнди Марсден…

- Мэнди? – Макенна сморщила нос и ухмыльнулась.

- Эй, я здесь рассказываю историю. Сведи редакционные комментарии к минимуму.

- Ох, хорошо, прости. Пожалуйста, продолжай, - ее улыбка стала еще шире.

- Как я и сказал… мой первый раз был с Мэнди Марсден в гостиной ее родителей на диване, пока они спали наверху. Мне было шестнадцать лет, и я понятия не имел что, черт возьми, делал. Помню его как хороший раз, но предполагаю, что Мэнди, возможно, была... не впечатлена.

Макенна услышала смешок в его голосе, под конец он был таким очаровательным. Ей нравились парни, которые могли посмеяться над собой. Он должно быть довольно хорош в постели теперь, чтобы поделиться историей как эта – эта мысль сделала ее еще более горячей, чем она уже была.

- Звучит очень романтично, - съязвила она.

- Кто задумывается о романтике, когда тебе шестнадцать?

- Что ж, полагаю, верно подмечено. Ты хотя бы угостил ее ужином перед этим?

- Пицца считается?

Она не смогла сдержать смеха. Каден восхитителен. - Для шестнадцатилетнего, конечно. Я принимаю ответ.

- Как великодушно с твоей стороны. Хорошо, тогда твоя очередь, Рыжая.

Она не отвечала.

- Рыжая?

- Следующий вопрос.

Она услышала, что он перевернулся. Его голос звучал ближе. - Ни в коем случае. У нас был уговор.

- Может ли судебный секретарь, пожалуйста, прочитать обратно расшифровку стенограммы, чтобы установить, что мисс Джеймс никогда не соглашалась рассказать эту историю?

Он усмехнулся. - Ладно, я понимаю, что мы здесь уже некоторое время, но, пожалуйста, скажи мне, что ты еще не сходишь с ума.

- Вовсе нет, просто констатирую факт.

- Давай. В чем проблема?

Она была почти рада, что не могла видеть его – если его глаза в какой-либо степени так же убедительны, как и его голос, то она уже бы сдалась. - Просто... нет, - сказала она сквозь смех на его уговоры.

- Это не могло быть хуже, чем у меня.

- Нет.

- Рыжая.

- Нет.

- Эм Джей.

- Эй, Макенна для тебя, мистер. И ответ все еще нет, - хотя инициалы и не беспокоили ее в остальной части жизни, но было что-то в том, как ее имя слетало с его языка и ей это очень нравилось. Она не хотела, чтобы он относился к ней точно так же, как все остальные, просто, как один из парней.

- Это должно быть какая-то история. Ты же понимаешь, что тем самым обостряешь предвкушение.

Она застонала. - Нет, нет, нет, нет.

- Расскажи мне, и я угощу тебя пиццей. Ты даже сможешь выбрать начинки, - они просто шутили, но Каден в глубине души надеялся, что она согласится на пиццу, даже если это и не поможет выудить историю из нее. Он хотел убраться из ада этого ящика, но при всем этом нетерпеливом ожидании у него не было желания убежать от Макенны. Или желания ее побега от него.

Макенна не ответила сразу же. Кадену хотелось бы увидеть ее взгляд, заглянуть в ее глаза. – Какого цвета твои глаза? - прошептал он, вновь теряя контроль между его мозгом и ртом.

- Голубые, - прошептала она в ответ. - И, да.

- Что, да? - спросил Каден, отвлеченный желанием протянуть руку и коснуться ее лица. Шепот заставил почувствовать их разговор более интенсивно, близко. И внезапно его тело пробудилось к жизни. В этот раз, тем не менее, его ускоренный пульс и колотящееся сердце являлись результатом возбуждения, а не паники.

- Да, я поем с тобой пиццу. Если ты посмотришь фильм со мной.

Каден представлял, как ее слова скользят по его телу. Он хотел, чтобы это были ее маленькие мягкие руки вместо этого. Но он был рад, что она согласилась пойти с ним, и что превратила это все в настоящее свидание. - Да. Тогда, пицца и кино, - он провел рукой по волосам, поскольку темнота скрывала улыбку, украшающую его лицо.