Читаем Сердца во тьме полностью

Замкнутое пространство лифта было той вещью, с которой годы терапии помогли справиться ему. В основном. Но замкнутое пространство без света? Ни в коем случае. Стук его сердца и сжатие в груди говорили ему о том, что это было полным чертовым нарушением его контроля.

Он досчитал до пяти, прежде чем понял, что Рыжая шумит. Ему удалось оттолкнуть свой страх достаточно для того, чтобы услышать, что она смеялась. Истерично.

Каден открыл глаза, хотя они были бесполезны. Но он мог определить по звучанию смеха Рыжей, что она все еще около панели кнопок вызова. И, удивительно, чем больше он сосредотачивался на ней, тем быстрее его паника отступала – или, по крайней мере, она не ухудшалась.

Боже, как он желал увидеть ее. Он почти мог представить ее содрогающиеся плечи, неистовые слезы и сжимающийся живот от ее учащенного дыхания – вызванного смехом. Когда она фыркнула, Каден не смог сдержать ухмылку, поскольку ее менее-чем-изящные звуки заставили ее смеяться еще больше.

Но он не возражал, потому что обнаружил себя снова стоящим в вертикальном положении и дышащим намного лучше. Он отогнал панику. Благодаря ей.

Макенна закричала бы, если бы смогла, но она так сильно смеялась, что едва могла дышать. Отлично! Это просто чертовски прекрасно!

Никто ведь не поверит в большую нагнетающую кучу дерьма, которой был ее день. Это началось, когда у нее сломался каблук на ее любимых босоножках, пока она поднималась по лестнице из метро. Макенна хотела бы развернуться и совершить двадцатиминутную поездку назад в свою квартиру для смены обуви, но в то же время это привело бы к тому, что она опоздала бы на работу и натерла себе мозоли на обоих мизинцах ног из-за выбора единственных других туфель – новых каблуков – которые соответствовали бы ее костюму. И все пошло под откос после этого. А теперь еще и это. Это походило... на какой-то глупый ситком. С нелепым смехом и все в таком духе. Она фыркнула при этой мысли. Смехотворный звук и ситуация, да к тому же и весь ее безумный день вызвали у нее смех вновь, до тех пор, пока ее правый бок не закололо, а щеки не загорели от того, как широко она улыбалась.

И наконец, она уронила свои сумки где-то на полу рядом с собой и протянула руку, пока не почувствовала холодную металлическую стену. Взяв себя в руки, она попыталась успокоиться и использовала свободную руку, чтобы вытереть слезы и отмахивать жар, распространившийся по ее лицу, поскольку вспомнила, что Добрый Сам находился там с ней.

О, Боже. Он, наверное, думает, что я - сумасшедшая.

- Прости, мне жаль, - она наконец-то успокоилась, поскольку смех превратился в редкие хихиканья. Теперь она смеялась над собой.

Добрый Сам не отвечал.

- Гм, привет? Вы все еще со мной?

- Да, я здесь. Вы в порядке? – его голос резонировал в замкнутом пространстве и окружал ее.

- Гм, да. Понятия не имею, - она откинула волосы назад от лица и покачала головой.

Низкий звук его смешка заставил ее чувствовать себя немного менее смешной.

- Плохо, да?

- Совсем плохо, - сказала Макенна и вздохнула. – Как думаешь, сколько времени мы здесь пробудем?

- Кто знает. Надеюсь, не долго. - у его голоса была какая-то резкость, которую Макенна не понимала.

- Да. А у этих вещей обычно бывают аварийные лампочки? - она провела пальцами по панели кнопок вызова и беспорядочно нажимала на некоторые в поисках кнопки тревоги, но ни одна из них, казалось, ничего не делала. И она знала, проработав в этом здании в течение последних двух лет, что трубка от аварийного телефонного кабеля отсутствовала. Очевидно, опасности работы в офисном здании эры 1960-х.

- В новых лифтах бывают.

Макенна наконец-то сдалась и перестала нажимать кнопки. Она повернулась к двери и постучала костяшками пальцев по металлу три раза.

- Эй! Кто-нибудь есть там? Кто-нибудь слышит меня? Мы застряли в лифте, - она прижалась ухом к прохладной поверхности дверей, но через несколько минут стало ясно, что никто не слышал ее. Макенна сделала ставку, что лифт остановился где-нибудь между третьим и четвертым этажами, на которых располагались сопутствующие офисы Управления Социального Обеспечения. Агентство закрылось в пять и стало, как город-призрак 15 минут спустя. Это, конечно, объясняло бы отсутствие реакции.

Вздохнув, она подняла руку, но не смогла увидеть ее, даже когда ладонь находилась достаточно близко, чтобы коснуться носа.

- Черт, это прекрасное описание для «черный, как смоль». Я не могу даже увидеть руку перед лицом.

Добрый Сам застонал.

Макенна опустила руку.

- Что?

- Ничего, - его голос был резок, натянут.

Хоорошо.

Он выдохнул с шумом и передвинулся. Макенна взвизгнула от неожиданности, когда что-то твердое врезалось в ее лодыжку.

- Черт, прости. Ты в порядке?

Макенна нагнулась и потерла в том месте, куда его ботинок, очевидно, пнул ее.

- Да. Ты сел?

- Да. Можешь тоже устроиться поудобнее. Я, правда, не хотел пинать тебя. Я не думал...