Читаем Сердца во тьме полностью

- Есть еще вопросы? – спросила она через некоторое время, желая услышать его голос вновь.

Каден усмехнулся, и его грудь содрогалась напротив ее спины. - Хм... где ты живешь?

- Ты знаешь торговый центр в Кларендоне, где располагается «Barnes and Noble»[2] и «Crate and Barrel»[3]?

- Да.

- Я живу в квартире над ними.

- Эти квартиры довольно новые, не так ли?

- Да, я живу там около года. Это отличное место для людей, любящих наблюдать за происходящим. Я довольно долгое время сижу на своем балконе и наблюдаю, как бегают дети по игровой площадке, а люди ходят по магазинам. Как насчет тебя, где ты живешь?

- Я унаследовал особняк в Фарлингтоне. Я работаю в пожарной части, располагающейся там, поэтому это довольно удобно. Твоя семья тоже живет здесь?

- Нет. Мой папа, Патрик и Йен по-прежнему живут за пределами Филадельфии, где я выросла. А Коллин учится в аспирантуре в Бостоне, - Макенна колебалась всего мгновение, а затем сказала. - Моя мама умерла, когда мне было три года. Рак молочной железы.

Каден обнял ее крепче.

- Черт, прости, Макенна. Я приношу и при…

- Прекрати, в самом деле. Я не хотела ничего говорить раньше, когда ты рассказал мне о своей маме, потому что... ну, я имею в виду, это кажется отчасти плохим, чтобы упоминать об этом. Но я не помню свою маму. Большую часть детства она была скорее фантазией, чем кем-то, кого я фактически знала на самом деле, чтобы скучать. Это не сравнится с тем, что пережил ты.

- Конечно, черт возьми, сравнится, - убеждал Каден. – Меня не волнует, три года тебе или четырнадцать – ребенок нуждается в своей маме. В твоем возрасте, вероятно, ты нуждалась в ней даже больше, чем я.

Макенна обратно уткнулась носом в грудь Кадена, любя ту заботу, которую она слышала в его голосе. - Не знаю. Возможно. Но вот в чем дело. Я не знаю, как ему это удалось, но мой папа был настолько великим, что ему удалось любить за двоих. Патрик на семь лет старше меня. Он очень помогал со мной и с Коллином. А сестра моего папы переехала в Филадельфию через некоторое время после смерти мамы. Тетя Мэгги всегда находилась рядом, когда у меня появлялась проблема, с которой я не могла обратиться ни к одному из парней. Так что, печально думать о том что не имея матери, у меня все равно было прекрасное детство. Я была счастлива.

- Хорошо, - прошептал Каден. – Это хорошо.

Каден не мог поверить, что Макенна тоже потеряла свою мать. Это многое объясняло – она четко понимает чувство потери, даже если ее опыт и отличается от его. Но он не сомневался, что ее научили сочувствию и состраданию, которое она показала, когда он рассказал свою историю. Каден подумал, что возможно он, наконец, понял, что имели в виду люди, когда говорили о родственных душах.

Спина Макенны выгнулась, когда она потянулась и зевнула, Каден подавил стон, когда ее задница прижалась к его паху. Трение было фантастическим, но слишком коротким. Его воображение сразу же разыгралось. Все, о чем он мог думать, так это о вколачивание себя в ее упругую задницу и об ощущение чувственных изгибов ее бедер в его руках, когда он прижал бы Макенну к себе. Каден удивился своему воображению, в то время как Макенна не прислонялась к его груди вновь, но вместо этого развернулась к нему лицом. Он понял, что она сидит на ногах, потому что почувствовал, как ее колени прижались к внутренней стороне его бедер. Такое соприкосновение заставило его пах напрячься. Каден стиснул, а затем разжал кулаки, чертовски сильно стараясь позволить ей взять инициативу на себя. Он не желал оказывать на нее давление, как в прошлый раз, когда она уже хотела перейти к делу. Но ее инициатива так чертовски сексуальна. Когда ее руки опустились на его грудь, член Кадена дернулся и полностью стал твердым. Он поерзал, чтобы ему стало комфортнее. Она наклонилась к нему. Каден застонал в знак признательности, когда ее грудь прикоснулась к его груди, после чего ее губы нашли его подбородок.

- Привет, - прошептала она.

- Привет, - он обернул руки вокруг ее тела и притянул к себе.

Затем ее губы нашли его. Каден застонал, когда сначала она сосредоточилась на двойном пирсинге на его нижней губе. Он почувствовал облегчение, когда ей, казалось, понравился его пирсинг «укусы паука», как их называли. Хотя Каден допускал такую мысль, что для этой женщины он вытащил бы его к черту, если бы ей не понравилось.

Ее поцелуй был мягким и медленным, словно она исследовала его. И он наслаждался каждым движением ее губ, прикосновением ее языка и движущимся надавливанием ее тела. Каден провел руками вверх и вниз по ее спине, наслаждаясь шелком блузки, которая прилипла к ее телу. Когда маленькие стоны и хныканье сопровождали ее поцелуи, эрекция Кадена дернулась. Он переместил бедра. Каден желал большего. Он хотел претендовать на нее, сделать ее своей.