Читаем Сердечные истории полностью

Летучка плавно сошла на нет, шеф распрощался и пожелал всем хорошего рабочего дня, а Лена, не дожидаясь, пока Игнатьев откроет рот и заведет волынку «а вас, Штирлиц, я попрошу остаться», поспешно выключила приложение для конференций. Вот так. Может, у нее проблемы со связью. Малодушно, однако иного выхода нет: ночь выдалась тяжелой, и Лена меньше всего хотела сейчас слушать излияния Егора по поводу совершенно не важных актов.

В квартире стояла тишина. Прислушиваясь к ней, чтобы чутко уловить, если что-то изменится, Лена сварила себе вторую чашку кофе и, ожидая, пока он остынет, подошла к окну. Дождь не прекращался. Потоки воды заливали унылый двор, еще не успевший зазеленеть в середине апреля. В такую погодку хочется забраться под одеяло и спать, спать до бесконечности, и Лена так бы и сделала, но понимала: даже и начинать смысла нет. Все равно ее разбудят. Может, удастся сегодня лечь пораньше…

Кофе был вкусный, купленный еще до карантина в маленьком магазинчике, который Лена обожала и часто забегала туда после работы. Там продавались чаи с запахами жасмина и зеленого кактуса, кофе с привкусом бельгийских вафель или французского шоколада и изумительные маленькие конфетки, тающие на языке. Лена хвалила себя, что перед началом самоизоляции, примерно представляя, как все будет, сделала большой запас любимых лакомств и напитков. Теперь эта хомячья кладка спасала каждый день, напоминая о той нормальной жизни, что простиралась за пределами старой трешки в спальном районе. Где-то там остались веселые люди, с которыми можно сходить в кафе, и огромные книжные магазины с миллионом полок (смотри, читай, выбирай!), и лавочки на бульварах, и воскресные спектакли… Та жизнь, которую удавалось вести и неизвестно, когда еще удастся.

Лена глубоко вздохнула, отпила глоток кофе (сегодня – «Сливочная помадка»!) и тряхнула головой, прогоняя хандру. Нечего сопли распускать, ситуация от этого не изменится. Пока тихо, нужно готовить завтрак и работать, а там посмотрим.

Она быстро составила посуду в посудомойку, вытерла стол, проверила, что есть из продуктов в холодильнике. На пару дней хватит – а это значит, что доставку нужно заказывать уже сегодня. Курьеры перегружены, поэтому не факт, что привезут в тот день, когда тебе хочется. Эх, поздно спохватилась…

Работу тоже никто не отменял. Лена быстро соорудила себе многоэтажный бутерброд, со стоном откусила от него кусок и, жуя, взялась за разгребание рутины. Подчиненные писали вопросы в общий чат, нужно было разобраться, где сгинула партия утюгов, и зарядить кого-нибудь, кто сегодня на складе, сверить наличие товаров с интернет-магазином. Периодически Лена прислушивалась к происходящему в квартире, однако там стояла тишина. Неужели повезет и хотя бы полдня удастся проработать спокойно…

Звонок в дверь раздался часа через два. Лена аж подпрыгнула. Она лихорадочно перебрала в уме тех, кто мог к ней заглянуть: курьерской доставки на сегодня не ожидалось, друзья все сидят в самоизоляции, а у соседки ключи. И соседка непременно позвонила бы по телефону, прежде чем прийти, она знает, что нельзя так вламываться. Свидетелей Иеговы и продавцов пылесосов «Кирби» удачно разметал коронавирус, а значит… Плюнув на предположения и мысленно ругая нежданных гостей на чем свет стоит, Лена побежала открывать. Не дай бог, продолжат трезвонить.

В глазок был виден мужчина в добротной кожаной куртке, джинсах, медицинской маске и перчатках; под мышкой он держал толстую папку. Прежде чем визитер успел снова нажать на кнопку звонка, Лена распахнула дверь.

– Вы что, сдурели?! Зачем вы приехали? Откуда узнали мой адрес?

– Елена Павловна, – произнес незваный гость голосом занудного Игнатьева, – я привез акты на подпись. Это больше нельзя откладывать. Ваш адрес мне дал шеф.

Лена судорожно оглянулась назад. Ей показалось, или из комнаты донеслись какие-то звуки? Нет, нет, ведь так хорошо день начинался!

– Егор! – прошипела она. – Вы совсем с ума сошли?

– Елена Павловна, – завел Игнатьев, – я с начала самоизоляции сижу дома…

– Кто бы сомневался!..

– …И сейчас намерен соблюдать социальную дистанцию. Видите, я в перчатках, и руки дезинфицировал. А ехал на своей машине. Я максимально нас обезопасил, и я…

– Вы не уйдете? – тоскливо спросила Лена, прислушиваясь к происходящему за спиной – а там совершенно точно что-то происходило! – Вы же так просто не отвяжетесь, да?

Игнатьев покачал головой. Глаза над маской были упрямые и синие-синие. Лену всегда поражало: как такому человеку могла достаться приятная внешность и космические глаза?

– Ладно, входите, только быстро и тихо, – она отступила назад, пропуская Игнатьева к вартиру. – Проходите на кухню, я сейчас.

Если Егора и удивили ободранные обои в коридоре, покосившийся шкафчик и свисающая на коротком проводе лампочка, он никак этого не показал. Прошел следом за Леной на кухню и покорно остался сидеть там на стуле, пока она ходила в комнату.

Вернувшись, Лена плотно прикрыла за собой дверь (проклятые сквозняки) и велела Игнатьеву: