Читаем Серафим Саровский полностью

Болезнь, однако, не могла быть столь продолжительной — с 1780 по 1783 год. Слишком много событий произошло за это время: поездки в Курск для выправки паспорта, получение отпускного аттестата в декабре 1781 года, а в 1782 году Прохор уже несет послушание столяра. В действительности болезнь настигла его в 1780 году. По настоянию Пахомия его поместили в больничную келью, располагавшуюся у северного склона монастырской площади, за церковью Зосимы и Савватия Соловецких чудотворцев, куда намеревались пригласить и врачей. Прохор отказался: «Я предал себя истинному Врачу душ и телес, Господу нашему Иисусу Христу, и Пречистой Его Матери»{207}, и попросил святого причастия. Когда после всенощного бдения и литургии о здравии больного Прохор исповедался и причастился Святых Христовых Тайн, к нему в келью явилась Пресвятая Богородица и излечила его. Спустя несколько лет саровские старцы при перепланировке монастырской площади разобрали деревянные больничные кельи и переместили на это место церковь Зосимы и Савватия. Алтарь храма встал на месте явления Прохору Пресвятой Богородицы.

Когда Прохор осенью 1784 года отправился в Курск для оформления отпускных документов, то путешествие представляется в житийной литературе как послушание по сбору денег на строительство в Саровской пустыни Больничного храма во имя Зосимы и Савватия, Соловецких чудотворцев. Это утверждение опровергает игумен Исайя II (Путилов): «Больничная церковь построена не по случаю видения Серафиму Божией Матери, но за ветхостию прежней больницы, и по тесноте прежней же церкви на этом месте бывшей, сооружена же теперешняя во имя преподобных Зосимы и Савватия церковь с келлиями для престарелых Астраханским Дворянином Бекетовым, по усердию его и по убеждению старцев»{208}.

Приближался 1784 год, в который послушнику исполнялось 30 лет, и наступал рубеж, позволяющий надеяться на пострижение в монашеский чин. Но в 1783 году Святейший синод издал указ, по которому всем, кто имеет на руках отпускные аттестаты от своих обществ и кто был записан по переписи населения 1782 года в ревизские сказки, вменялось в обязанность дополнительно засвидетельствовать свои аттестаты в наместнических правлениях{209}. Предположительно в начале лета 1784 года, Прохор предпринял шаги к достижению своей цели. В монастырском архиве обнаружен черновик «верющаго письма», так называлась доверенность на выполнение определенных действий. Послушник Прохор Мошнин просит своего земляка иеромонаха Питирима представлять его интересы в Городовом магистрате, наместническом правлении Курска «или и в другое какое присутственное место»{210}, если будет в том необходимость. Черновик, предполагаемый в первом издании моей книги «Преподобный Серафим Саровский: Предания и факты» как автограф старца Серафима — не нашел подтверждения. Ниже документ цитируется в сокращенном виде; в угловых скобках воспроизведен текст, зачеркнутый писавшим; под звездочками обозначены вставки в текст, написанные другой рукой; орфография и пунктуация сохранены.

«Верющее письмо.

Пречестнейший иеромонах Питирим милостивый [наш] мой благодетель. Как уже известно вашему преподобию что я нижеименованный по данному мне от курскаго магистрата в прошлом 1782-м году декабря 7 дня[47] [по желанию] уволительному атестату по желанию моему нахожусь [для спасения] в обществе вашем в богоспасаемой Саровской пустыне для спасения души своей, в надежде монашества в числе братства: [а как] но во оном атесте о написании меня [по минувшей 4 ревизии в ней с протчими наряду] в поданных от курскаго купечества минувшей 4 ревизии сказках в наличности ничего неупомянуто, [почему и надлежит] а в силу полученнаго в здешней пустыне в прошлом 783 м году последовавшие из святейшаго правительствующаго Синода на представление покойнаго преосвященнаго Иеронима епископа В/И: о пострижении в монашество некоторых купцов имевших у себя увольнительные отпуски… велено оные исходатайствовать от команд своей при засвидетельствовании наместнических правлений справки, что действительно ли они в оную четвертую ревизию записаны в наличности а без местнаго свидетельства постригать запрещено, почему и мне в таковой же силе справка непременно потребна… исходатайствовать, и естли по оному делу вам в какой силе подать в тот магистрат или и в другое какое присутствие [мое место] прошении, то оные вамже от имени своего подавать, а равнож и в чем подлежать будет вместо меня расписываца, в ч[с]ем и [вам] во всем вышеписанном вашему преподобию в случае или от вас кому… вхождение за сим делом будет поверено… верю и что те [учинить] по оному делу учинить в том [не только] не только спорить и прекословить не буду но и благодарить всегда пребуду [но и на вас благодарение впротчем препоруча себя сие мою прозбу в ваше отеческое неоставление благонадежием остаюсь] вашего преподобия и милостиваго моего благодетеля покорнейший слуга… и богомолец из бывшего града Курска купец».

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941
100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941

Само имя — БЕРИЯ — до сих пор воспринимается в общественном сознании России как особый символ-синоним жестокого, кровавого монстра, только и способного что на самые злодейские преступления. Все убеждены в том, что это был только кровавый палач и злобный интриган, нанесший колоссальный ущерб СССР. Но так ли это? Насколько обоснованна такая, фактически монопольно господствующая в общественном сознании точка зрения? Как сложился столь негативный образ человека, который всю свою сознательную жизнь посвятил созданию и укреплению СССР, результатами деятельности которого Россия пользуется до сих пор?Ответы на эти и многие другие вопросы, связанные с жизнью и деятельностью Лаврентия Павловича Берии, читатели найдут в состоящем из двух книг новом проекте известного историка Арсена Мартиросяна — «100 мифов о Берии».В первой книге охватывается период жизни и деятельности Л.П. Берии с 1917 по 1941 год, во второй книге «От славы к проклятиям» — с 22 июня 1941 года по 26 июня 1953 года.

Арсен Беникович Мартиросян

Биографии и Мемуары / Политика / Образование и наука / Документальное
100 великих кумиров XX века
100 великих кумиров XX века

Во все времена и у всех народов были свои кумиры, которых обожали тысячи, а порой и миллионы людей. Перед ними преклонялись, стремились быть похожими на них, изучали биографии и жадно ловили все слухи и известия о знаменитостях.Научно-техническая революция XX века серьёзно повлияла на формирование вкусов и предпочтений широкой публики. С увеличением тиражей газет и журналов, появлением кино, радио, телевидения, Интернета любая информация стала доходить до людей гораздо быстрее и в большем объёме; выросли и возможности манипулирования общественным сознанием.Книга о ста великих кумирах XX века — это не только и не столько сборник занимательных биографических новелл. Это прежде всего рассказы о том, как были «сотворены» кумиры новейшего времени, почему их жизнь привлекала пристальное внимание современников. Подбор персоналий для данной книги отражает любопытную тенденцию: кумирами народов всё чаще становятся не монархи, политики и полководцы, а спортсмены, путешественники, люди искусства и шоу-бизнеса, известные модельеры, иногда писатели и учёные.

Игорь Анатольевич Мусский

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии