Читаем Серафим полностью

Серафим

Елена Николаевна Крюкова , Варлам Тихонович Шаламов , Оливия Вильденштейн , Виктор Александрович Кочетков

Володя возражать не стал. Уехал.Я остался в храме один.Вышел в центр храма, встал под купол. Голова моя оказалась как раз под зенитом купольного свода. Я поднял голову. Глаза мои ощупали белое, круглое, пустое пространство.Закрыл глаза…Полетели фигуры… лучи… вспышки света… лодка поплыла, черная, узкая…Вспышки усилились. Перед глазами закрутилась цветная воронка. Я хотел схватить руками воздух, чтобы не упасть.И тут между пальцами… будто скользкая, шелковая ткань… просвистела…Мазнула… высверкнула – передо мной, слепым…Запахло ароматно. Я открыл глаза. Дрожал весь.Губы шептали. Что? Молитву?Просьбу, да…Я не помню сейчас этих слов. Помню – да, просил. И гром сердца заглушал слова, что мерцали и рвались ветхой тканью.Кажется, я стоял в круге света.И, шатаясь, вышел из него.Шагнул к стене: там, за ящиками, были уже припасены доска, олифа, палитра, темперные краски, кисточки, разбавитель, тряпки, чтобы кисти вытирать. И маленький планшет – я взял его из школы, выпросил у учительницы рисования. Сказал: на время возьму, отдам.

– Елеуса, Божья Матерь Елеуса, Умиление, – сказал я тихо, и шепот все равно далеко разнесся в пустом храме, – ты мое упование, ты моя…

«Радость», – молча договорил я внутри себя.Укрепил на деревянных ногах планшет.Поставил на планшет проолифленную доску.

– Что ты деешь, отец Серафим, – сказал я себе тихо и насмешливо, дрожащим голосом, – ты ж ведь не умеешь рисовать…

«Ты много чего не умеешь», – безмолвно сказал я себе.А руки сами делали дело. Руки выдавливали краски на палитру. Руки перебирали и разминали сухие кисти. Руки отвинчивали крышку бутылки с олифой, открывали банку с разбавителем. Руки жили отдельной от меня жизнью. Они были смелые и ловкие. А я робел и боялся.

– Отец Максим, ты же благословил меня, вот я и взялся… И не отступлюсь…

Я догадывался, что лицо, фигуру и руки Богоматери надо сначала, прежде красок, нарисовать на доске. А потом уже – по рисунку – красками пройтись.

– Уголь или карандаш нужен, – отчаянно, беспомощно сказал я себе.

А строгий голос внутри меня произнес:«Угля у тебя нет. Забыл, дурак. Рисуй краской».Я помочил кисть в разбавителе, ткнул ее в красную краску. В ослепительное пятно сурика на палитре. Щетина сама зачерпнула краски, сколько надо.И я положил свой первый мазок на свою первую в жизни икону.Я вычерчивал красной краской чистый лик Небесной Заступницы и все шептал, быстро и бессвязно:

– Господи, помоги… Господи, помоги… Господи… вразуми…

Кисть сама ходила, плавала по доске.

- Господи Иисусе Христе, Боже наш… иже святый образ пречистаго лика Твоего на святом убрусе напечатлел еси… иже Святым Духом вразумил еси божественнаго апостола Твоего и евангелиста Луку написати образ Пречистыя Матере Твоея… просвети и вразуми душу, сердце и ум раба твоего Серафима… и руки его направи… ради украшения и благолепия святыя церкве Твоея…

Перейти на страницу: