Читаем Серафим полностью

Серафим

Елена Николаевна Крюкова , Варлам Тихонович Шаламов , Оливия Вильденштейн , Виктор Александрович Кочетков

И ножом на сковороде стерлядку перевернул, чтоб прожарилась вся.Сладкий дух жареной рыбы над столом носился.Над дощатым столом, укрытом простой, кое-где дырявой холстиной.Андрей блестел дикими, как у зверя, глазами; черная борода все его лицо, как озерная ряска, затянула.Он раздувал ноздри. Он нюхал воздух без смерти.Он не видел различья: так же сладко пахло жареной рыбой; так же кисло, горячо пахло свежим, только из печи, хлебом; так же пахло керосином пролитым; так же пахло ягодой спиртовой, забродившей – из громадной, на краю стола, винной бутыли.Это Петр приказал достать из подпола четверть. Во славу Ужина Святого.Он молчал. И молчали все. Горело красным подземным камнем, прозрачным, вино в бутыли.Он прошлепал босыми ногами – на половицах отпечатались мокрые следы – и сел за стол, и Иван ухватил сковороду рогатым ухватом и поставил, с жареною стерлядкой, на стол, на чугунную, с узором, подставку.А в блюде деревянном уж лини и караси медными, маслеными боками сверкали.Все сверкало изнутри: огонь за стеклом лампы, мертвая сладкая рыба, наливка в бутыли.Лица светились. Глаза горели. Все было – жар и уголь. Сапфирами мерцали в печи головешки.Иван ударил себя по лбу: «Эх, забыл я!..» – и выставил на стол кринку с молоком ледяным, только из погреба.Он сел во главе стола. И все медленно, важно расселись.Рядом с ним сели Андрей и Иван. Щеки Ивана алели от восторга. Он любил Его в этот миг больше жизни.А Андрей блестел зверино глазами-углями из сплошной бороды болотной. И зубами блестел, усмехаясь. И все воздух жадно нюхал, нюхал.Так сидели молча, руки на стол положив, и складки рубах вниз лились, и до полу, до сосновых, гладко струганных половиц падали тяжкие складки хитонов.Ждали.И сказал Иисус:

– Трапеза наша да будет благословенна!

Горячий хлеб в руки взял, обжегся, с улыбкой на хлеб да на пальцы подул обожженные.Все молчали. Молчал Иуда. Сжимал в кармане штопаных портов кошелек кожаный, из кожи козла старого, пахучий-вонючий. На рынке купил по дешевке. Хорошо, не дырявый.И сказал Иисус:

– Примите! Ядите! Сие есть Тело Мое! – и хлеб в сильных пальцах легко преломил. – Ныне за вас, любимых, ломимое… во оставление грехов…

Перейти на страницу: