Читаем Сеньора полностью

Беспокойство Сейшаса усилилось, когда он почувствовал, что Аурелия, опиравшаяся на его руку, с трудом делает шаги, поднимаясь по ступеням лестницы.

– Вам действительно нехорошо?

– Я очень, очень больна, – ответила она упавшим голосом.

Однако лукавый блеск, сверкавший в ее глазах, и появившиеся на щеках ямочки выдавали ее неискренность.

Сейшас ответил ей шутливо:

– Тяжелый недуг, не так ли? Каждый вечер он заставляет вас испытывать слабость, а потом на несколько часов и вовсе лишает сил? Полагаю, он называется сном.

– Не знаю, мне никогда не было так нехорошо, как сейчас, – ответила девушка, опуская глаза.

Когда они вошли в малую гостиную, где обычно прощались перед сном, Аурелия направилась в свои покои. У двери Фернандо остановился.

– Помогите мне дойти, я так слаба, – сказала Аурелия, нежно увлекая мужа за собой.

Вместе с ней Сейшас прошел к дивану, на который она упала без сил. Аурелия не отпускала руку мужа, вынуждая его склониться над ней. Поправив платье, она освободила место на краю дивана и сделала мужу знак рукой, чтобы он сел. Опирая голову на бархатный подлокотник, она лежала так, что вырез ее синего платья приоткрывал ее грудь, словно высеченную из редчайшего паросского мрамора.

Сейшас отвел глаза, будто перед ним была пропасть. Он был околдован и чувствовал, что ему не хватает сил, чтобы противиться чарам Аурелии.

– До завтра? – сказал он неуверенно.

– Проверьте, нет ли у меня жара!

Аурелия, взяв своей рукой руку мужа, приложила его ладонь к своему лбу. Склонившись над ней, Сейшас нечаянно коснулся кружев ее платья, окаймлявших ее грудь, отчего Аурелия вздрогнула, охваченная душевным волнением, и нервно сжала руку мужа.

– Аурелия, – прошептал Сейшас, опустившись перед ней на колени и глазами ища ее взгляда.

Она немного приподняла голову, обращая на мужа сияние своих глаз, и улыбнулась. О, какая это была улыбка! Бездна, в которой тонут разум, гордость и честь – все эти достоинства благородного мужчины.

Сейшас хотел уйти, взгляд Аурелии обжигал его; пламя, горевшее у нее в глазах, проникало ему в душу, подобно кипящей лаве. Фернандо посмотрел на дверь, будто опасаясь, что она открыта.

Аурелия закрыла глаза и вновь опустила голову на подушку, погружаясь в сладкую истому, которая наступает после сильной усталости. Не вставая с колен, Сейшас любовался прекрасной девушкой, видя, как мерно поднимаются и опускаются кружева у нее на груди.

Но все же ему не хватало смелости. В те времена, когда он получал любовь контрабандой, ни перед одной женщиной, как бы она ни противились его желанию, ему ни разу не приходилось испытывать подобного трепета, или, скорее, страха, который сковывал его теперь перед собственной женой.

Девушка подняла руку и утомленным жестом откинула ее в сторону так, что она, спадая с дивана, опустилась Сейшасу на плечо. Чувствуя ее прикосновение, он приблизился к Аурелии и стал целовать ее разметавшиеся локоны.

Однако она повернула голову, спрятав лицо в шелковое покрывало и быстрым движением руки закрыв его. Возможно, в этом жесте выражалось только несмелое сопротивление целомудрия, но одного его было достаточно, чтобы подавить порыв Сейшаса.

Проведя несколько мгновений неподвижно, Сейшас намеревался встать, но Аурелия, внезапно очнувшись ото сна, прежде лишившего ее сил, не позволила мужу подняться с колен. Сидя перед ним на диване, она рукой коснулась его лба и остановила на его лице долгий пристальный взгляд, словно желая проникнуть в его мысли и раскрыть его тайны.

– Так я не ошибаюсь? Вы все же меня любите? – спросила она нежным голосом.

– Вы еще не убедились в этом?

– Разве вы не говорили, что это невозможно?

– Невозможно перестать любить вас.

– Жаль, что я лишена подобного счастья! – воскликнула Аурелия, встав с дивана.

Опустив голову, нетвердыми шагами она пошла к противоположной стене комнаты. Сейшас следил за ней удивленным взглядом, видя, как она приближается к картине, стоявшей на мольберте.

Аурелия откинула синюю ткань, которой была занавешена картина. Яркий газовый свет упал на полотно, в глубине которого был виден благородный мужчина.

Это был портрет Сейшаса, которого кисть художника изобразила таким, каким он был два года назад. Столь же элегантный, что и теперь, с портрета Сейшас улыбался той очаровательной улыбкой, которую в действительности утратил, став мужем Аурелии и приобретя серьезный и печальный вид.

– Вот мужчина, которого я любила и люблю, – сказала Аурелия, указывая на картину. – У него ваша внешность, ваше изящество, ваши манеры. Но у вас нет его души. Она живет здесь, в моем сердце, я храню ее и чувствую, как она трепещет во мне, когда я смотрю на этого мужчину.

Аурелия посмотрела на портрет влюбленными глазами. Поддаваясь порыву страсти, теснившей ее грудь, она запечатлела на холодных неживых губах изображенного на портрете мужчины долгий, пылкий и сладостный поцелуй; один из тех томительных поцелуев, в которых находит выражение пламенная страсть, когда наконец, кипя, высвобождается из сердца.