Да, день выдался нелёгким. Я устал. Посплю немного, потом скажу хозяйке, чего хочу на ужин из холодильника. С достоинством я выслушал восхищенные возгласы хозяйки по поводу моего подранного уха и грязных лап, потом направился в постель, на мягкую подушку в белоснежной свежей наволочке. Но похоже, у хозяйки сегодня выдался плохой день, и она решила на мне отыграться — я был выловлен и, несмотря на моё яростное сопротивление, под краном мне вымыли лапы и смазали ухо отвратительной вонючей субстанцией зелёного цвета. От досады я едва не цапнул хозяйку за руку, но вовремя опомнился и великодушно простил её, слабую женщину. Потрусил нервно задней лапой и спрятался в шкаф, где хранится выглаженное постельное бельё. Тут не так мягко, как в постели, зато никто не беспокоит.

Вдоволь выспавшись, я отправился на поиски хозяйки: где ты, родная, меня кормить пора. На кухне её нет, перед телевизором — тоже. Я взобрался на диван и увидел его, чужого кота, который непонятно откуда забрёл на мою территорию. В ярости я подпрыгнул и выгнул спину. Чужак сделал то же самое. Это был некрупный, в меру упитанный полосатый кот с подранным и выкрашенным зелёнкой ухом. Хулиган и задира — я не сомневался. Столь наглой и злобной морды, как у того чужака, видеть мне не доводилось. Чужак отказывался вступать со мной в переговоры, становился в боевую стойку, злобно скалился и замахивался лапой. Получи, самозванец! — я с воинственным криком бросился на противника. Он метнулся мне навстречу. Но что это? Я ударился о холодную гладкую поверхность и сполз по стенке вниз. Ещё бросок, удар, ещё…

На шум подоспела хозяйка и не позволила мне растерзать противника на мелкие блохатые клочки. Она смеялась, будто с ума сошла, и всё совала меня носом в то место, где на руках у такой же хозяйки сидел чужой кот: «Сенька, смотри, это же зеркало!». Я понюхал холодную поверхность, похожую на стекло, потрогал лапой — в самом деле, зеркало. Узнал себя, подумал о том, какой же я симпатичный кот, полосатый, сложен, как Аполлон, чуток располневший от хорошего питания, и морда у меня мужественная. Кошки таких любят. Даже вздохнул спокойней, оттого, что знал теперь: хозяйка моя не тискает тайком чужих котов. Я лизнул свою преданную хозяйку в ухо и запел от удовольствия.

2

Я долго ухаживал за Лизкой — пушистой белой кошечкой с обворожительными пятнами серого цвета на спинке и мордочке. Наконец, мне удалось заманить киску к себе в гости. Мы сидели вдвоем на заборе, в кустах цветущей сирени, вдыхали утреннюю майскую прохладу. Я пел серенады для любимой, шелестом крыльев мне аккомпанировали майские жуки, подпевал легкий ветерок, гуляющий в цветущих ветвях. Лизка тихо мурлыкала, зажмурив глаза от удовольствия. Каждым волоском своей шерстки, каждым усиком на своей полосатой мордашке я чувствовал: сегодня она будет моей! Об этом мне кричали сходящие с ума от надвигающегося лета птицы, которых тут развелось — ловить — не переловить… Я, не прекращая своей песни, осторожно приблизился к киске, поцеловал ее в розовый носик… И тут же был окачен холодной водой.

— Сенька! Зараза! — ругалась моя хозяйка, стоя с ведром в руках. — Что ты разорался в четыре утра?!

Вид у нее был злой и заспанный. Весна ее не волновала, никто за ней не ухаживал, не распевал по утрам любовных песен. Мне даже стало жаль ее.  Но у нее есть я. Вот, закончу  с Лизкой,  и вернусь…

Я нашел свою  кошечку — она под забором жеманно вылизывала шерстку, куда попало немного воды.  Мурлыча слова о любви, я тихонько подошел к Лизке, но эта фурия, зашипев, стукнула лапой мне по морде, и, нервно дергая пушистым хвостом, умчалась к себе. Подожди, любимая! Вспомни, как твоя хозяйка гонялась за мной, когда мы нашли у нее на столе кусок мяса.  Подумаешь! Красавица выискалась! Не очень-то и хотелось…  Я стал перебирать в памяти своих знакомых кошечек: Машка с соседней улице сейчас в декрете, у Бафи  — маленькие котята.  Неделю назад  заходил к ней в гости — меня сразу же окружили ползающие и постоянно орущие меховые комочки.  Бафи почему-то считает, что они похожи на меня. Что за глупости? Я убежал, пока эта свора котят не решила, что я их папа.  И тут перед глазами всплыло несчастное лицо моей  одинокой хозяйки. Кошки подождут!

Дверь в дом была не заперта, прикрыта только легкой занавеской, потому я сам пробрался в комнату к хозяйке, присел рядом с ней на подушку, обнюхал ее лицо, прикрыл глаза и запел о том, как она мне дорога, а также о том кусочке курицы, которым я поужинал вчера вечером. Вкусно, но мало.

Реакция последовала незамедлительно.

— Сенька, брысь! Пять утра! Да что с тобой сегодня? Тут нет кошек. Иди на улицу! — и я тотчас был выставлен за дверь.

Я с жалостью посмотрел на свою хозяйку. Какая она у меня красивая: большая, стройная, с длинной лохматой шерстью на голове.  И глупая! Я ведь для нее пою!