Читаем Семиречье [трилогия : СИ] полностью

— Чего это? — нарушительница речного покоя чувствовала себя оскорбленной невинностью.

— Ты хоть здесь руками не махай, а то еще и Лешего накличешь, — только и отмахнулась подруга.

Белава пожала плечами, но руки покрепче сложила на груди. Отдышавшись наконец, девушка начала озираться по сторонам.

— А ягод-то сколько, — вздохнула она с сожалением, — говорила ведь матушке, что надо набрать на пироги, а она приберись, к бабке-знахарке сбегай… Ой, точно, надо ей за травкой сбегать, авось, не оторвет косу совсем.

— Таскать будет? — сочувственно спросила Заряна.

— А то, слышала бы ты, как она причитала, — девушка вздохнула, но неожиданно рассмеялась.

— Чего ты? — удивилась ее подруга.

И Белава рассказала ей о нынешнем сватовстве. Заряна присоединилась к ней, хлопая себя по коленям и приговаривая:

— Уморишь ты меня, ой, уморишь.

— Ох, какие веселые, да пригожие девицы, — раздался негромкий мужской голос за их спинами.

Смех разом оборвался. Зарянка втянула голову в плечи и прошептала:

— Там Леший?

— Хочется, можете и лешим назвать, — развеселился голос.

Белава повернулась и достаточно бесцеремонно уставилась на хозяина голоса. Это был мужчина лет тридцати. Высокий, широкоплечий, с хитрым прищуром серых глаз. Не красавец, но приятный и стройный. На нем был простой синий кафтан нараспашку, такие же синие штаны, заправленные в высокие запыленные сапоги. Мужчина тряхнул головой, и его густые волосы взметнулись темным облаком. Недалеко от них стоял высокий серый жеребец. К простому седлу были приторочены меч, небольшой щит, и висела полудохлая холщовая сумка. Конь некоторое время косил на людей необычным для лошадей голубым глазом, потом тряхнул роскошной светлой гривой движением, очень похожим на хозяйское, фыркнул и принялся щипать траву. Раз уж хозяин занят, то почему бы не воспользоваться свободным временем и не перекусить.

— Красивый у вас конь, дядечка, — сказала Белава.

— Это да, — согласился мужчина, — только говори потише, девица, а то зазнается, — без тени улыбки сказал он, конь покосился на него и презрительно тряхнул головой.

— Ой, скажите тоже, — встряла разрумянившаяся Заряна, потупив заблестевшие глазки, — это же просто лошадь.

Конь возмущенно заржал и демонстративно повернулся к ним задом. Заряна снова ойкнула, а Белава захихикала. Мужчина же покачал головой и с укором сказал:

— Дымка жеребец, чистокровный, загорный. Он не хуже человека все понимает.

— Слыхала я про загорных коней, говорят, их на мясе растят, потому они верные и злые как собаки, — деловита поделилась знаниями Белава, а Заряна присела в ужасе.

Мужчина захохотал весело и заразительно, Дымка же гордо вскинул голову и отошел за деревья, в конец разобидевшись.

— Врут, честное богатырское, врут бессовестно, — сказал наконец он, утирая набежавшую слезу.

— А чего ж вы, дядечка, его Дымкой зовете, кобылье прозвище какое-то.

— У него очень длинное имя, пока произнесешь, язык в три узла завяжется, Дымкой короче. Дымка, Дымок, какая разница. Главное, он друг.

— А вы богатырь? — снова решилась заговорить Заряна.

— Не похож? — прищурился мужчина.

— Богатыри, они ростом больше и в плечах шире, ручищи огромные, а вы поменьше будете. Ой, простите…

— Так, коня моего по косточкам разобрали, теперь за меня принялись? — грозно свел брови мужчина, но в глазах по прежнему плясали смешинки, потому Белава нагло заявила:

— Да шастают тут по лесу не пойми кто, не имени, не звания не назвавши.

— А и верно, красавица, не так мы знакомство начали.

Мужчина сделал несколько шагов назад, поклонился им в пояс:

— Здравствуйте, девицы красные. А и звать-величать меня Радмир Елисеевич, воин-странник. А как вас величать, красавицы? — и в глазах его вновь заплясали веселые искорки.

— Белава я, дочь Никодия, кузнеца кривецкого.

— А я Заряна, дочь Ермилова, крестьянина кривецкого.

— Ну вот и познакомились, — хмыкнул Радмир Елисеевич. — Стало быть там Кривцы виднеются?

— Да, Кривцы. — ответила Белава. — Вы туда путь держите?

— К чародею Дарею еду. Далеко ль еще?

— А вы по дороге езжайте, Радмир Елисеевич, вона туда, — Заряна указала рукой на протоптанную неширокую дорожку, исчезающую за разлапистыми елками, — прямо к Дарею и приедете.

— Спасибо, красавица, — поклонился ей Радмир, улыбаясь, Заряна зарделась пуще прежнего. — И тебе спасибо, Белава, дочь Никодия. А подкуют ли в вашей кузнице моего коня?

— Подкуют, знамо дело, только батюшка сам-то только оружие на заказ делает, мечи его на все Семиречье славятся, не могли не слыхать, коль богатырь, — усмехнулась девушка. — А вот работник его подкует.

— Может проводите меня, девушки, до кузницы? — спросил мужчина.

— Нет, — поспешно ответила Белава, не глядя на возмущенное лицо подруги, — мы сейчас не можем, дела у нас. А вы в село езжайте, а там всякий укажет.

— И на том спасибо, — снова поклонился им Радмир.

Мужчина помахал рукой на прощание, позвал коня и направился в село.

— Радми-ир, — мечтательно протянула Заряна, — наблюдая, как новый знакомый исчезает за поворотом.

— Ты чего? — Белава покосилась на подругу.

— Какой… добрый молодец, — мечтательно произнесла та.