— С людьми? Мы же медведи. Звери, гады, враги! — Федор сжал Машо за плечи. — Они же сами готовы подохнуть, только чтобы нас не было! Это же ядерное оружие. Ядерное! Отсюда до бывшей Москвы, до вашего Содома, сто кэмэ! Вас самих накроет — не волной, так радиацией, всю Гоморру! За два дня! Всех, кроме Таши вашей любимой — она уже со змеюкой в Америку летит. Да… Самим подохнуть, чтобы только нам жить не дать! Вот он, гуманизм, вот оно, счастье народов! «Смешно, не правда ли, смешно-смешно»… Был бард такой, Высоцкий, лет семьдесят назад такими вот словами играл. Вот скоро и посмеемся. Ладно, пошли. Двум смертям не бывать. Слушай, Андрюха, а мне ведь умирать не так страшно, как тебе. Семью я уже отправил, а дом бросать не хочу. У меня хоть дети в Сибири жить будут — не долетят дотуда ваши ржавые ракеты. А ты — зачем живешь, зачем умрешь вот сегодня, этим ясным прекрасным днем?

— Я не умру.

— Ай-яй-яй! И что, значит, с тобой будет?

— Я не знаю. И знать не хочу.

— Хочешь — попробуем спрятаться. Подвал есть, пара прочных построек в округе. Но это ж дело такое — куда ракета попадет, взорвется — не взорвется. Ракеты дерьмо у вас, ребята… Старье полное.

— Не буду прятаться. Хоть расстреляй меня.

— Значит, умереть-таки хочешь? Можешь? Не боишься?

— Я не знаю.

— Не знаю… Не знаю… Не знаю, — Федор ухмыльнулся. — Слушай, вот ваша цивилизация, самая умная, самая продвинутая, самая гуманная — почему она на главные вопросы у вас все ответы отняла? Не знаю… Как же можно так жить? Ты никогда не думал, Андрюха, что тебе жить незачем? А еще умирать не хочется! Не стыкуется что-то у вас, ребята!

Федор стоял, блаженно улыбаясь на фоне голубого неба. Машо завороженно смотрело на него. Как можно так серьезно верить в глупости? И быть довольным собой? Даже… счастливым? И стоять вот так, не бежать никуда, может быть, за минуту до гибели? Глупости несусветные. Федор. Лес. Небо.

Вспышка. Где-то близко — или далеко, непонятно — зажглось второе солнце. И тут же раздался страшный гром.

— Началось, Андрюха, — спокойно сказал Федор. — Ты уж как хочешь, а я помолюсь.

— Зачем? — как-то неожиданно легко вырвалось у Машо.

— Не знаю. Или нет, знаю. Хочешь — помолись со мной, не хочешь — слушай. Просто слушай.

Федор достал из брючного кармана коммуникатор.

— Вот моя любимая, из вечерних. Хоть и утро сейчас. Может, и не успею дочитать. Господи, не лиши мене небесных твоих благ. Господи, избави мя вечных мук. Господи, умом ли или помышлением, словом или делом согреших, прости мя.

Машо не знало, молится ли оно. Но слова казались откуда-то знакомыми.

Страшный удар поглотил все живое и неживое.

Московская Конфедерация вложила в него последние силы, принеся себя в жертву гуманизму и свободе. Из 43 ядерных ракет сработало 16.

Начиналось — именно сейчас — новое тысячелетие.

Дети без детства

Яков Будницкий

Короткий поводок

По форме коттеджи напоминали подковы. Полукруглые, одноэтажные, приземистые… похожие на древние космические истребители.

Мать отправилась исследовать ресторан, а Сашка отстал, задержался у схемы поселка. Эскадрилья коттеджей выстроилась на берегу озера — на голограмме между синими волнами и деревьями, слишком редкими для настоящего леса.

В рекламке пансионата они назывались «семейными блоками», но Саше больше нравилось слово «коттедж». Будто они окунулись в чужую богатую жизнь. Кот-тед-жи… Круто! Вообще-то, его не слишком прикалывало провести выходные за городом, но мать с ее дурацкой работой совсем изнервничалась, поэтому, когда она в пятницу вытащила из сумки путевки и радостно прокричала: «Саник, едем отдыхать!», он не стал ныть и капризничать. В конце концов, всегда можно найти занятие по душе, даже в «стариковском» пансионате. Сеть и чипсы еще никто не отменял.

— Здравствуй, некрасивый мальчик!

Сашка обернулся, вздрогнув от неожиданности.

Белобрысая девчонка одного с ним роста, одетая в белые шорты и майку с птицей, смотрела почему-то сердито. И как только прокралась к нему за спину?

Сашка передразнил ее, слегка растягивая слова:

— Здравствуй, противная девочка.

— Ты забавный. Живи пока. Кстати, мы живем здесь.

Белобрысая ткнула пальцем в крайний коттедж.

— Э, — смутился Сашка, — мы тоже.

— Да знаю я, глупый, видела, как вы заезжали. Мы соседи. Предки как раз знакомятся, — девчонка махнула рукой в сторону ресторана.

К ним подбежала маленькая копия белобрысой, затормозила, ткнувшись лбом в плечо первой и чуть не сбив ее с ног. Первая девчонка устояла, больно вцепившись Сашке в плечо.

— Лелик, ты здесь!

— Женька, отвянь, я с соседом знакомлюсь.

— Лелик — мужское имя, — заметил Сашка, просто чтобы что-то сказать.

— Дурень, я — Оля, всех Оль называют Леликами. А ты?..

— Я — Саша.

— Шурочка, — хихикнула маленькая.

— Не обижай его, он прикольный, — неожиданно вступилась старшая.

— Пойдемте быстрее, там такое!..

— У нас всегда с собой фонарики, — похвасталась Лелик.

— Мы ими разговариваем, — добавила Женька.