Читаем Семьи.net полностью

— Машенько, ну не надо опять конфликтиков, — с улыбкой прервало выступавшего Робеспьеро. — А то сейчас мы все надолбим друг на друга в Amnesty и так и разойдемся, ничегошеньки не накреативив. Что ты хочешь про медведиков снять такое?

— Ну, это, я еще не придумало. — Машо и правда пыталось склеить план по ходу разговора, одновременно оценивая настроения членов совета. — Надо, наверное, показать живого медведя. Как он разевает пасть. Как размахивает когтистыми лапами. Как рвет на куски куклу. Или… Или даже… Живое существо. Не понарошку. По-настоящему.

— Что оно городит! — Васисуалия буквально подскочила с места. — Принести в жертву существо ради ролика! Да это не на пожизненное тянет, а на принудительную эвтаназию! И какое существо вы хотите умертвить? Кошку? Собаку? Крысу? То есть одного из беззащитных наших сограждан? Я немедленно долблю в Amnesty. Как вы понимаете, мои очки все записали.

— Стоп, стоп, — с улыбкой встряло в разговор Осе. — Я, кажется, знаю, кого мы отдадим на растерзание медведю. Другого медведя. Человекообразного. Одного из наших врагов. Захватим — и вперед. Или возьмем из уже захваченных.

В зале возникла пауза. Чернокожий верзила привстал, потом снова присел, опять привстал и задумчиво, будто про себя, проговорил:

— А нам за это ничего не будет?

— Ничего, — ответило секунд через десять Робеспьеро. — Начиная с завтрашнего дня асболютно ничего. Ничегошеньки.

— Как-то все-таки… Речь о военнопленном, — неуверенно проговорила офицерша в пилотке.

— А кто это такое — военнопленное? — удивленно спросил подросток в желтом парике.

— Было когда-то такое понятие, — уныло ответил пенсионер, — но теперь его нет, мы же войн не ведем…

— Так завтра война или не война? — обращаясь к председателю, пробасила дама с бородой.

— И война, и не война, — ответило Робеспьеро. — Но законы войн ХХ века на нее точно не распространяются. Я же говорю: ничегошеньки нам не будет. Какие предложения?

Осе дернул за хвост крысу, она громко запищала. Differently abled тут же откликнулся еще более истошным писком.

— У меня предложений нет, — прервал паузу чернокожий здоровяк, — но мой поручитель — за предложение Машо с дополнениями Осе.

— Другие мнения будут? — встрепенулся Робеспьеро. — Обойдемся без голосования?

Подождав секунд пятнадцать, глава рекламной конторы подытожил совещание:

— Ну что ж, завоз медведика за мной. Насчет пленного спрошу у ребяток из правительства. Сценарий и съемочки — за Машо и Осе, если они не против.

Пока члены совета директоров уныло покидали зал, Осе и Машо осадили Робеспьеро. Надо было договориться о чем-то конкретном. Самое главное, что из босса удалось выдавить аванс — на два существа целых 2000 пойнтов. Но выдадут их только завтра. Решили передолбиться в двенадцать дня. Насчет реквизитов. А вот над сценарием надо было работать уже сейчас.

Через полчаса Машо и Осе уже сидели в фудконсьюме. Кальян с легкой химозой неплохо компенсировал опостылевшую имитационную курицу и двухкилограммовый мандарин с утрированным вкусом. В торце стола был водружен домик из красного дерева, где в ожидании специального меню нервно подергивало усами Ратхаус Рато.

— Е, Васисуалия, паскуда расфуфыренная… — запив раша-колой первый кусок пересушенного имитата, начало разговор Машо.

— Старый педераст, — уставившись вдаль, ответило Осе.

— Amnesty не ссышь? Очки че не вырубил… Да и вообще тут девайсов до жопы.

— Старый педераст. Десять раз старый педераст. Срать им на нас, вот щас точно срать.

— Ага. Щас вот, щас. А потом?

— Потом не будет.

— Откуда пророчество?

— А вот Васисуалия как на войну пойдет, так и допрет все до некоторых у-у-у-умне-е-еньких, креа-а-а-ативне-е-еньких! — Осе с ехидной улыбкой воспроизвел интонации главного рекламщика Москвы.

— Да, пойдет. Прикольно будет, фифи. Он че, правда пацифист, или карьеру на этом мастырил?

— Бородатая педовка? Правда. Убитый пацифистище, еще с дореволюционных времен. Ты че, вчера родилась? Ой, родилось, прости. Умора, елки.

— Да в жопу.

— Да куда хошь. Он еще лет пятнадцать тому манифест составил — полное разоружение всех народов, запрет на применение физической силы, грубых слов и агрессивных выражений лица… Долой полицию там… В Думу шел от зелено-голубых.

— И че, не избрали?

— Видео какое-то нашли, где он семилетнего мальчика сношал. Тогда не проканало. Но через пять лет героем уже ходил, жертва эйджизма и педофилофобии. Правда, по здоровью уже не выбирался, там в организме химозы 99,9 процента.

— Ай-яй-яй! Ты че, сам химозу не абсорбишь?

— Ни стаффа.

— Да ну.

— Десять раз ни стаффа.

— А кайф откуда?

— А у меня жена, дети, пойнты — до жопы кайфу.

— Во, а туда же, существо среднего рода.

— А поди докажи, что нет? Не попался и не попадусь. К тому же меня хвостатая вонючка прикрывает. За ней как за каменной…

— Фак! Орать не надо, а? Ты точно в Amnesty загремишь сегодня, правдоруб гребаный. И вообще — мне твое Рато даже нравится. Жрет мало, пищит, все такое…

— Серая вонючка. Двести пятьдесят раз серая вонючка. Мой ее, скотину, таскай в этой клетке зассанной…