Читаем Семьи.net полностью

— Врагов надо изобразить теми, кто они есть. Медведями! — выпалил пенсионер.

— Да, точно, зверьми, — добавил подросток в зеленом парике.

Машо включило в очках режим «на входе — все желтое». Желтый парик на желтой роже шел юному идиоту гораздо лучше. И клип «Лесбитапочек» в правом верхнем углу очкового экрана стал гораздо симпатичнее.

— Неплохая мысль, — отреагировало Осе на слова подростка. — Вот едут они на своих мили-букашах, приближаются, и видно морды звериные. Медвежьи. А если муслы — то свинские хари, они свиней очень не любят, почти как евреи, что странно, но кто их разберет, этих фанатиков, зачем они под евреев канают, завидно им, наверное…

— Осе, ты таки уже совсем высказалось? — мягко влилось в поток дискуссии Робеспьеро. — Ты что городишь, голубчик? Свиньи — это вид биологический, мы не можем его оскорблять, сразу под Amnesty попадем. С медведями получше. Само Ташо как-то назвало быдлюков медведями, то есть это уже вроде и не вид, а ругательство такое. Или даже справедливая оценка врага. Ташо — это, считай, закон. Но и все-таки. Кто здесь видел медведя последние года три? Когда Ташо сказало, что медведи — враги, то есть что враги — медведи, одноименных существ не то что из зоопарка убрали: в любых роликах перестали показывать. Есть они, нет, не понимает никтошеньки. Ты еще чертей изобрази или Бабку-Ежку какую.

— Да, медведи — туфта, — медленно, с романтически мечтательным выражением лица, отреагировало существо в головном уборе из белых перьев, представлявшее болонку. — Может, изобразить гадкие, слюнявые, кровавые исчадия — и с пустотой вместо лица. Типа быдло, без мыслей, без чувств…

«Тупик, — подумало Машо. — Что ж, отлично: самое время включиться. И даже снять очки. Пусть видят мои пафосные, убежденные глаза».

Поднявшись из третьего ряда, протиснувшись между креслами во второй, кинув очки в сумку и подождав почти целую минуту, чтобы привыкнуть к внешнему свету, Машо закричало:

— Стоп! Стоп, коллеги! Вы что, не поняли? Война! Во-ойна-а-а-а-а! С быдлом, с гадами! И если Ташо сказало, что это медведи, значит, медведи! Дикие, агрессивные! Звери, звери, звери! Быдло! Фанатики средневековые! Гомофобы! Фошысты! Они должны выглядеть так, чтобы их хотелось порвать на части немедленно! В общем, предлагаю план.

— Машо, подождите, — пробасила бородатая дама. — Если мы будем вести такую пропаганду, мы будем ничем не лучше их самих. Нельзя проявлять агрессию. Мы же все-таки передовая часть человечества. Мы боролись за то, чтобы никакого милитаризма вообще нигде не было. А тут — звери, враги…

— А вот мой поручитель считает, что все правильно, — перебил бородача Осе Ой, крутя пальцами крысиный хвост. — Да, враги. Да, звери. И относиться к ним надо как к врагам и зверям. А пацифистов надо отправить прямо к ним туда, причем без оружия.

— Молодое существо, что вы себе позволяете! — взвился бородач в шляпке. — Среди нас не место тем, кто пропагандирует войну! Я буду жаловаться в Amnesty! Вся наша цивилизация — вершина развития человечества — основана на ненасилии и миролюбии! Даже церковь, пока ее у нас не самоликвидировали, признала правоту пацифизма! А мы сейчас, в середине ХХI века, слышим речи, достойные Гитлера!

— Та-ак, та-ак, голубушка, — с самодовольной улыбкой затянуло Осе, — и на кого вы-таки собираетесь жаловаться?

— На вас, циничного наглеца, — с вызовом пробасил бородач. — Именно на вас. И не отвертитесь.

— Э нет, милая вы моя. — Улыбка Осе стала еще шире и безмятежней. — То, что я сейчас озвучил, является позицией моего поручителя. И попытка угрожать ему жалобами — это очень серьезно. Это спишизм, дорогие сосущества. На пожизненное тянет.

Осе оглядело зал победным взором.

— Я не слышала, чтобы поручитель вам что-то говорил за последние полчаса, — сдавленно парировала дама.

— А я слышало подробнейшие указания, изложенные на языке ratus norvegicus, — спокойно произнесло Осе. — Совершенно ясные указания. Вы их ведь все, наверное, слышали, но не смогли, в отличие от меня, перевести?

— Да, да! — немедленно включилось в игру Машо. — Я слышала, как… уважаемый член совета директоров издавал прекрасные звуки. Вот, «пи-пи-пи»…

— Пи-пи-пи! Пи-пи-пи-пи-пи-пи! — радостно заверещало в полный голос differently abled существо.

— Что это все такое! — привстав, начал возмущенно дребезжать пенсионер. — Мы не можем принимать решения в таких условиях!

— Конечно, не можем, — взяло наконец слово Робеспьеро. — Вы можете потом что угодно говорить, но давайте выслушаем Машо. Машенько, ну давай кратенько…

— Сосущества! — нервно, но уже с гораздо большим оптимизмом после явной поддержки босса продолжило Машо. — Мы, конечно, пацифисты. Но, если нам нечем будет платить легионерам, то придется либо воевать самим, либо оказаться в медвежьих лапах. Вот так! И, что бы вы ни говорили, нужна ненависть. Ненависть! И чувство опасности! Реальной опасности! Реальной войны! За наши идеалы! За Великую Сексуал-Демократическую Революцию! И тот, кто не готов ее отстаивать… Кто прячется в кусты…