— Вот и все, мама. Я отомстила этому гаду. Ты ведь одобряешь меня, мама? Нас ведь как учили: мы — ресурс государства. А если государству надо помочь, если надо избавить его от ядовитых гадов, так мы с девочками всегда готовы. Думаешь, мама, не по закону мы действовали? Ну а он по закону меня продавал? И что, закон его хоть раз за его подлое гадство ущучил? Нет, мама, никто его не ущучил. Если бы ущучил, нам бы с девочками руки марать не пришлось бы. Тоже еще, развлечение… А он, пухлый этот, аж целый благотворительный фонд возглавляет. На современное искусство деньжата дает. Живет во дворце, кушает на фарфоре, авиетка у него собственная. Еще домик в Англии, хороший такой, старинный, солидный, я в сети фотки видела. Жена лет на сорок моложе, седьмая, кстати, по счету. Только вот детей нет. Сколько девок перепортил, а ребятенок ни у одной не завелся. Словно смерть у него в сперме живет. И что ты мне после этого всего скажешь, мама, про закон? Этот твой закон — тьфу и растереть. Пухлый — детьми торговал, и ничего ему не было. Я — убила его, и ничего мне не будет. Начальство сделает так, что никто ничего не узнает. Больше нет, мама, никакого закона. Пропал закон. У кого сила — тот и закон. Вот у меня — сила. У нас каждый третий парень в спецбригаде такой же, как я, «изъятый», и каждая вторая девочка. Если кто-то из них попросит… помочь… так я помогу, мама. Потому что закон теперь я. И я уродов таких буду… беспощадно! Ладно, мама, что я с тобой все о тварях этих? Давай о чем-нибудь другом, мама. Знаешь, с тех пор, как я узнала, что ты… что тебя больше нет… мне стало трудно вспоминать тебя, мама. Вот я говорю с тобой, цветы тебе на могилку кладу, но лицо твое описать уже не могу. Раньше помнила, а теперь картинка из головы пропала. Стерлась. Я очень долго твой запах помнила. Потом и запах стерся. Фотография у меня твоя была, так потеряла я куда-то фотографию. Совсем недавно потеряла, прости меня, мама. У меня от тебя больше ничего не осталось. Я только одно помню: когда-то ты у меня была, мама…

Борис Георгиев

Вошки

Марс-26> Ошибка управления: скорость снижения выше допустимой.

Людмила Чижова, лидер экипажа-Б, навигатор, на вспомогательном мониторе нашла начальные данные, отклонения по осям и ошибки. Глянув на таймер, решилась.

— Внимание, экипаж! Второй заход!

По второму разу получилось. Тряхнуло, но в допустимых пределах.

Марс-26> Посадка завершена. Экипажу-Б приступить к отработке этапа «Грунт». Обеспечить охрану периметра зоны посадки.

— Внимание, экипаж! Грунт! Десантной группе приготовиться к выходу! Охранный пост! Манохина!

— А?

В наушниках фыркнули. Кто-то из десантников.

— Люся, ты чего-то хотела? — спросила Манохина.

Людмила Чижова, выцедила сквозь зубы:

— Охранный пост, приказываю: задействовать систему слежения, проверить системы активной и пассивной безопасности, обеспечить мониторинг периметра зоны посадки, систему сопровождения целей привести в полную боевую готовность. О выполнении доложить.

— Сейчас, — ответила Анна Манохина.

Навигатор откинула блокировочную скобу и щелкнула тумблером кессонной двери.

— Внимание, десантная группа! На выход! Отсчет пошел!

— Но я же не успе… — тоненько пискнула Аня.

— Поторопись, — сухо ответила навигатор, мельком глянув на кессонный датчик давления и термометр. Холодина. На Марсе как на Марсе.

— Я не осьминог, — буркнула Манохина.

На посту охраны два рабочих места, но экипаж неполон, а на поверхность по инструкции нельзя выходить одному.

Десантники дышали тяжело, общались междометиями. Грунт мерзлый, отбор керна — непростое дело. Чижова отвлеклась — представила: из десантного люка валит пар, на трубе керноприемника иней. Шипастые подошвы скользят по наледи. Над холмистой сизой равниной фиолетовое небо; солнце — низко над горизонтом, не греет. Позади, на востоке, плоскогорье, похожее на слоеный торт. Слишком близко. Граница периметра безопасности…

— Навигатор, докладываю: системы слежения, активной и пассивной безопасности задействованы, мониторинг периметра ведется, система сопровождения целей в полной боевой готовности, но…

— Что «но»?

«Няха-тюха, что не так опять?»

— Сопровождение низколетящих целей в восточном секторе… Люся, не видишь, что ли? Мертвая зона. Сели слишком близко к этим дурацким скалам. Какое тут может быть сопровождение?

Пискнул зуммер. Навигатор глянула на главный монитор, а там…

— Отставить болтовню, — бросила она, думая: «Ну вот, теперь еще и это. Засыпались мы по полной программе».

Марс-26> yF CNFWBJYFHYJQ JH,BNT J,YFHE;TY LTCFYNYSQ RJHF,KM @CBYB [@/ rJHF,KM @CBYB [@ C,HJCBK LTCFYNYSQ,JN/

Покосившись на контрольную панель, навигатор поняла — сбой дешифровщика. Разбери-пойми теперь, что было в команде. Дешифровать вручную?

— Границу периметра в восточном секторе пересек неизвестный объект, — нервно доложила Манохина.

— Свой-чужой? — машинально, спросила Чижова. Разглядывала белиберду на экране, пытаясь припомнить, где видела уже вот это: «@CBYB [@»

— По СЧ не отвечает.

— Зенитную систему — к перехвату.

— Восточный сектор. С грунта не достать, мертвая зона.