Читаем СЕМЕН ДЕЖНЕВ полностью

Скорее всего и Дежнев и Плениснер имели в виду одни и те же острова, лежащие в Беринговом проливе - острова Ратманова и Крузенштерна. Описание «зубатых людей» в дежневской отписке совпадало с более пространным описанием у Плениснера. Поэтому описание Семена Ивановича, хотя и краткое, можно воспринять как сделанное очевидцем. По-видимому, мореплаватели высаживались на островах Диомида и имели контакт с населением.

«А лежит тот Нос промеж сивер на полуношник - читаем далее в отписке Дежнева, - а с русскую сторону Носу признака вышла: речка, становье тут у чухоч делано, что башня из кости китовой, и Нос повернут круто к Онандыре реке под лето. А доброво побегу от Носа до Анандыри реки трои сутки…». Опять этнографическая информация. Башня из кости китовой - это образное или фигуральное определение жилища прибрежных жителей. Оно представляло собой землянку, кровельный каркас которой делался из китовых костей, И здесь мы видим совпадение с описанием, приводившимся нами выше, сделанным другим автором, Г. Сарычевым.

Эта меткость, достоверность наблюдений Дежнева служит бесспорным доказательством реальности его плавания и полной несостоятельности тех скептиков, которые пытались подвергать сомнению его достоверность. Определяет Дежнев и местонахождение Носа «промеж сивер на полуношник». Старинные русские термины «сивер» и «полуношник» - это названия ветров, бытовавшие в лексиконе русских полярных мореходов. Могли они употребляться и для обозначения стран света. Возможно, Дежнев использовал какую-то точку отсчета, расположенную южнее Носа, который по отношению этой точки находился в северо-северо-восточном направлении, то есть «промеж сивер на полуношник». Впрочем, в научной литературе можно найти другие попытки объяснить эту фразу отписки.

Подавляющее большинство исследователей склоняется к мысли, что Большой Каменный нос или его крайняя восточная точка (если допускать расширительное толкование) - это современный мыс Дежнева. Однако же выдвигались и другие точки зрения. Еще в XVIII веке Г.Ф. Миллер, а вслед за ним в прошлом веке и Н.Н. Оглоблин идентифицировали дежневский Большой Каменный нос с мысом Чукотским, расположенным несколько южнее, вблизи которого также лежат небольшие островки. В пользу сторонников первой, наиболее убедительной, по нашему мнению, точки зрения служит следующий аргумент. Мыс Дежнева далеко вдается в море, и, как подчеркивает М.И. Белов, он как бы делит всю окружающую природу на два региона - северный, арктический, и южный, тихоокеанский. Это самый заметный географический объект, мимо которого ни один моряк не может пройти, чтобы не отметить его на своих картах. За мысом Дежнева береговая линия резко поворачивалась на юго-запад. Чукотский и другие соседние мысы не столь внушительны и приметны. Поэтому С. Дежнев и избрал тот из мысов, который впоследствии будет назван его именем, чтобы упомянуть о нем в своей отписке и дать краткое его описание.

Недоумение и споры исследователей вызывает заключительная фраза той выдержки из дежневской отписки, которую мы приводили выше - «А доброво побегу от Носа до Анандыри реки трое сутки». За трое суток путь от мыса Дежнева до анадырского устья на парусном коче XVII века преодолеть невозможно. Путь этот превышает тысячу километров. К тому же плавание часто затруднено противными ветрами. За это несоответствие ухватился Голдер, чтобы воскликнуть - недостоверное свидетельство! Стало быть, и само плавание Дежнева вокруг материка фантазия.

Скупы свидетельства Дежнева о Большом Каменном носе. Все же из немногочисленных строк дежневской отписки можно сделать определенное заключение. Экспедиция задержалась у восточной оконечности материка на некоторое время. Мореплаватели обследовали мыс и прилегающие к нему участки побережья, побывали на островах Диомида, присматривались к местным эскимосам, вероятно, завязывали с ними меновую торговлю. Одекуй, металлическая утварь, ножи могли вымениваться на моржовый клык. Острова Диомида лежат в самой узкой части Берингова пролива. В ясную погоду с возвышенной точки восточного островка можно увидеть как азиатский берег, так и аляскинский.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь Замечательных Людей

Рокоссовский
Рокоссовский

Поляк, крещённый в православие, ушедший на фронт Первой мировой войны в юном возрасте. Красный командир, отличный кавалерист, умевший не только управлять войсками, но и первым броситься в самую гущу рубки. Варшава, Даурия, Монголия, Белоруссия и – ленинградская тюрьма НКВД на Шпалерной. Затем – кровавые бои на ярцевских высотах, трагедия в районе Вязьмы и Битва под Москвой. Его ценил Верховный главнокомандующий, уважали сослуживцы, любили женщины. Среди военачальников Великой Отечественной войны он выделялся не только полководческим даром, но и высочайшей человеческой культурой. Это был самый обаятельный маршал Сталина, что, впрочем, не мешало ему крушить врага в Сталинградском сражении и Курской битве, в Белоруссии, Померании и Восточной Пруссии. В книге, которая завершает трилогию биографий великих полководцев, сокрушивших германский вермахт, много ранее неизвестных сведений и документов, проливающих свет на спорные страницы истории, в том числе и на польский период биографии Рокоссовского. Автор сумел разглядеть в нём не только солдата и великого полководца, но и человека, и это, пожалуй, самое ценное в данной книге.

Сергей Егорович Михеенков

Биографии и Мемуары / Военная история
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже