Читаем СЕМЕН ДЕЖНЕВ полностью

В охоте на соболя применяли разные методы. Ставили ловушки там, где обнаруживали соболиные следы. У соболиной норы, которую обнаруживала собака, раскидывали сети и выкуривали зверька из норы дымом. Если же собака загоняла соболя на дерево, охотник убивал его стрелой из лука. Этот вид охоты требовал от охотника исключительной зоркости и меткости стрельбы. Важно было не повредить наконечником стрелы шкурку. Поэтому искусный охотник старался попасть в глаз зверьку. Русские промышленники заимствовали многие методы охоты у якутов, эвенков и других народов.

Пушной промысел вели не только отдельные промышленники и промысловые артели, но и представители крупных московских и других торговых домов. Среди них мы видим знаменитого Федота Алексеева. Мелкие промышленники, не имевшие достаточно средств для подъема, складывались в артели, либо поступали на службу к богатым дельцам, выговаривая себе долю добычи. Члены одной артели назывались «товарищами» или «складниками». Богатые предприниматели формировали «ватагу», нанимая всяких малоимущих людей, которые были не в состоянии обзавестись снаряжением и орудиями лова. С ними подписывалась «покрутная запись», в которой фиксировались срок службы «покрученика», круг его обязанностей и доля добычи, которую он получал от хозяина. Обычно добыча делилась на три части, из которых две доли доставалось хозяину и одна покрученику. Подписав «покрутную запись», покрученик попадал в полную зависимость к предпринимателю. Эта зависимость по своему характеру напоминала крепостную. Если покрученик намеревался прервать дальнейшее выполнение своих договорных обязательств, он обязан был выплатить хозяину большую неустойку. Хозяева и их приказчики нередко злоупотребляли властью над членами своей ватаги, заставляли их заниматься не только соболиным промыслом, но и разведывать дороги, строить суда и зимовья, перетаскивать поклажу через волоки, ловить рыбу и т. п. За непослушание покрученика могли подвергнуть физической расправе. В документах якутской приказной избы сохранилась жалоба Малафея Парфенова на своего хозяина Макара Семенова, что он его «бил и увечил обухом и голову испробил и хотел… топором засечь и неведомо за что».

Промышленные люди вели также оживленную меновую торговлю с местными жителями: якутами, эвенками, юкагирами. Русские предлагали в обмен на пушнину бисер, стеклянные разноцветные бусы (одекуй), металлическую утварь, топоры и слитки металла, которые могли пойти на выделку оружия. Пользовалась спросом и мука. Поэтому всякая экспедиция, отправлявшаяся и на промысел, брала с собой значительные запасы этих товаров для обмена. В торговле с якутами постепенно стала практиковаться и оплата деньгами, тогда как в торговле с кочевыми северными племенами сохранялся натуральный обмен. Он был выгоден промышленникам. Шкурку соболя можно было выменять за одну стрелу или нож, а за топор брали не менее двух шкурок.

Власти категорически запрещали продавать «иноземцам» всякого рода оружие, как холодное, так и огнестрельное, а также боеприпасы. Запрет распространялся на пищали, порох, свинец, сабли, копья, панциры и т. п.

Однако торговые и промышленные люди нередко нарушав этот запрет и рисковали ради выгоды. Оружие ценилось высоко, и за него можно было получить много

"Иногда в экспедицию промышленников вкладывались и государственные средства. И перед такими экспедициями ставилась двоякая цель - как открытие и присоединение новых земель с объясачиванием их населения, так и пушной промысел. Так, воевода Францбеков оказывал содействие и помощь в снаряжении амурской экспедиции Ерофея Хабарова. Он же снабдил хлебом и ссудил деньгами «на подъем» Юшка Селиверстова, отправившегося с экспедицией на северо-восток. Добыча таких экспедиций делилась между казной и промышленниками. Казне доставалось до 2/3 добычи. В роли организаторов промысловой экспедиции выступали и служилые люди. Среди таких можно назвать, например, Михаила Стадухина. Не получая государева жалованья, он в течение двенадцати лет возглавлял экспедицию, побывавшую на Индигирке, Колыме, Анадыри, Пенжине, Гижиге и Охотском побережье. Вообще фигуру промышленного человека подчас трудно отделить от служилого человека, как затруднительно четко разделить деятельность правительственных и частных промысловых экспедиций. К отрядам служилых людей, направлявшихся для сбора ясака и приискания новых земель, обычно приставали промышленники. Промыслами и меновой торговлей с аборигенами занимались и казаки, находившиеся на службе. Таким образом служилый человек становился одновременно и промышленником. В свою очередь, и начальники промысловых отрядов, особенно в том случае, если они получали от властей помощь и содействие, выполняли разные официальные поручения - доставляли почту в ясачные зимовья, ходили на непокорные племена, собирали сведения о новых землях и реках. Так промышленный человек становился и служилым.