— Эта дама, — развивал свою мысль сэр Артур, — считает себя в праве вмешиваться в дела бескорыстных благодетелей, которые приносят в души страждущих покой и утешение. Я прекрасно знаю, что эта леди учинила сегодня в доме мадемуазель Астарты, не имея на то абсолютно никакого права.

Уинтроп вспомнил, что сэр Артур безоговорочно верит в мир духов и яро поддерживает спиритические сеансы.

— Сэр Артур, — произнесла Катриона, устремляя на оппонента пристальный взгляд, — мадемуазель Астарта бесстыжая лгунья и вымогательница. Она ни на йоту не верит в ваше — вернее, в наше — дело. Я тоже всего-навсего ищу в темноте луч света. Уверена, что, обладая блестящим дедуктивным мышлением, вы способны по достоинству оценить мою деятельность как необходимое дополнение к вашей работе.

Стрела попала в цель. Сэр Артур чувствовал себя очень неуютно, но не мог не признать правоту Катрионы. За последние несколько лет писатель неоднократно попадался на удочку мошенников. И вот теперь ему снова приходилось выслушивать бредни про каких-то не то ангелов, не то эльфов. Сэр Артур обвел глазами комнату, делая вид, что не замечает направленный на него проницательный взгляд девушки. Писатель увидел распластанное на полу тело мистера Хаскинса и сидящую на стуле маленькую девочку.

— Силы небесные, — воскликнул Конан Дойль.

— Войдя в комнату, мы увидели именно эту картину, — сказал Уинтроп.

— Когда наша машина подъехала к дому, я услышала странный звук, — рассказала Катриона, — похоже, какое-то насекомое.

— Выглядит так, как будто пастора ужалил целый рой пчел.

Уинтроп вспомнил, что раньше сэр Артур занимался врачебной деятельностью.

— Может, мистера Хаскинса отравили? — спросил Эдвин.

— Если так, то человек, сделавший это, замел следы преступления, — ответил сэр Артур, с деловым видом поворачивая из стороны в сторону распухшую голову священника. — Нет ни кружки или стакана с расплескавшейся жидкостью, ни наполовину съеденного печенья, ни следа укола на коже. Лицо и грудь распухли, а руки и, готов поклясться, ноги не изменились. Не знаю, что именно его ужалило, но сделало оно это через ранку в горле.

На черной коже виднелось маленькое отверстие.

Словно пастора ударила ядовитая молния.

В корзине возле дивана сэр Артур нашел оранжевое одеяло и накрыл им тело священника. Обтянутое материей, раздувшееся лицо Хаскинса казалось еще более ужасным.

— Девочка утверждает, что с пастором произошло «странное превращение», — подал голос Уинтроп.

Только сейчас сэр Артур вспомнил, что в комнате находится еще и девочка.

— Это и есть Роза? Она заговорила?

Девочка, снова погруженная в изучение книги, хранила молчание. От ребенка ее возраста вряд ли кто-то мог ожидать особой заинтересованности в делах взрослых.

Если, конечно, ей действительно было столько лет, на сколько она выглядела.

Сэр Артур подошел к девочке и начал внимательно ее рассматривать. У писателя, сохранившего хладнокровие при виде изуродованного тела священника, дрогнули руки, когда он коснулся волос девочки. Кончиками пальцев Конан Дойль дотронулся до серебряной ленточки, которая перехватывала кудряшки ребенка, и тут же в ужасе отдернул руку.

— Деточка, — произнес сэр Артур со слезами в глазах, — какие чудеса ты повидала? Какую надежду ты можешь вселить в нас?

Поведение писателя оказалось не тем беспристрастным допросом, который ожидал услышать Уинтроп. Эдвина глубоко тронули нахлынувшие на пожилого человека эмоции. Сэр Артур потерял на войне сына, а спиритические сеансы давали не только утешение, но и необходимое обоснование его вере в потусторонний мир: как и Холмсу, писателю нужны были доказательства.

Предполагаемая Роза играла теперь роль маленькой королевы, которая презрительно окидывала надменным взглядом своего старого верного рыцаря. Сэр Артур встал возле ее ног на колени и взглянул в лицо девочки.

— Вы знаете о Маленьких Человечках? — спросила она.

7

Подарок эльфов

Катриона ехала в Ангельские Дюны с уверенностью, что девочка не произнесет ни слова, но теперь, к ее удивлению, ребенок становился очень разговорчивым. Сэр Артур расспросил Розу о Маленьких Человечках, которые, по ее словам, оказались больше похожими на эльфов, нежели на ангелочков. Катриона подумала про себя, не принадлежит ли их героиня к числу детей, подстраивающихся под взрослых, в компании которых они находятся: упрямые с одним дядюшкой и послушные с другим. Девушка чувствовала, что девочка очень хитра и делает все с большой осторожностью, но в то же время манера ее разговора постоянно менялась.