Пришлось возвращаться в коридор.

– Марко, – многообещающим тоном произнес я, вежливо постучав в дверь. – По-хорошему тебя прошу, открой!

Из-за двери, на которой был нарисован писающий мальчик, не раздавалось ни звука. Я ударил по ней кулаком. Дверь жалобно заскрипела.

– Марко, тебе дрова нужны? Сейчас сделаю! – пообещал я.

– Не надо, – донесся до меня приглушенный голос хозяина. – Я сейчас… Минуточку подожди…

– Нет, ты мне не нужен. Ты мне ключ дай и сиди там сколько хочешь.

– У меня нет ключа, – после недолгой паузы ответил хозяин, затем он закашлялся и, словно от невыносимой боли, застонал: – О-о господи… господи… О-о-о…

ГЛАВА 5

АГА, САМОУБИЙСТВО!

Я с растерянным видом почесал щетину на щеке и пошел к винтовой лестнице, ведущей наверх. На ступеньке второго этажа сидела девушка в безумно короткой юбке и скучающими глазами смотрела на стену. Коротенький ежик на ее голове был огненно-рыжим, почти красным, отчего девушка напоминала клоуна в гримерной. Она медленно подносила к губам сигарету, глубоко затягивалась и при этом сильно морщила лоб. Я сразу заметил на ее запястье татуировку в виде браслета.

– Кика? – спросил я.

Девушка затушила окурок о ступеньку и подняла на меня недоброжелательный взгляд.

– Для кого Кика, – ответила она, – а для кого Кира Анатольевна.

Я сел рядом с ней. Девушка искоса смотрела на меня.

– Кира Анатольевна, – сказал я, вынимая из кармана уже изрядно помятое «пожелание». – Неужели Лерка могла написать такую хренотень? «Плюнуть в лицо», «тварь»… Да она и слов таких не знает.

Не поворачивая головы, Кика мельком глянула на записку и отвела глаза.

– А ты кто? Леркин адвокат? – спросила она.

– Нет. Я ее бойфренд.

Кика с пониманием кивнула и посмотрела на меня оценивающе.

– Неплохо, – сказала она. – Никогда бы не подумала.

– Я сам удивляюсь, – признался я. – И все-таки, ты уверена, что это писала Лера?

– Не уверена, – ответила Кика. – Но подписалась бы под этим с удовольствием.

– Так, может быть, это ты написала?

– Нет, не я, – без напряжения ответила Кика.

– А кто?

Кика пожала плечами:

– Может, Лерка. А может, Виолетта.

– А за что Марко Леру ненавидит? – спросил я. – Дурой обзывает.

– Ненавидел, – поправила Кика и как-то странно взглянула на меня.

– А что, сейчас любит? – не понял я.

– Сейчас он всех любит, – усмехнувшись, ответила Кика.

Я встал и посмотрел на огненную голову Кики сверху. Голова была почти идеально круглая и напоминала закатное солнце. Мне вдруг все надоело: и Лера с запотевшими очками, и обиженный Марко, орущий от боли в сортире, и красноголовая Кика, и Виолетта с мундштуком. А также их глупые записочки с пожеланиями. На волю! В лес! Где стоят величественные ели, весело кружат снежинки, и воздух пахнет арбузами. И быстрее домой. Выпить водочки и позвонить в службу досуга.

– Ты не подскажешь, у кого ключи от входной двери? – спросил я. – Ломать не хочется.

– Здесь Ольга командует парадом, – ответила Кика и зевнула.

– И где эту командующую парадом можно найти?

Кика кивнула на двухстворчатую дверь с матовыми стеклами, находившуюся за ее спиной.

Я распахнул обе створки сразу и увидел перед собой несвежий стол с остатками пиршества. Догорали свечи, засыхали тарелки и вилки, прямо на глазах теряли привлекательность салаты. У камина, в котором едва теплилась жизнь, сидела изящная блондинка с красными, как у альбиноса, глазами. Ее длинные и совершенно прямые волосы спадали на обнаженные плечи. К черному бархатному платью прилип мелкий мусор: обрывки ниток, пух и бумажки. Блондинка прижимала к носу платок и смотрела на меня очень светлыми глазами с черными точками-зрачками. В этом взгляде было что-то змеиное.

– Вы Ольга? – спросил я.

Блондинка ничего не ответила, не кивнула и даже платок от носа не отняла. Видимо, таким способом она сдерживала остатки истерики. В ее глазах вспыхнула настороженность.

– Вы кто? – гнусавым голосом спросила она.

– Старший техник эвакуационной группы, – ответил я. – Доставил вашу Леру вместе с ее машиной. Квитанцию подписывать вы будете?

– Сука, – с хрипотцой произнесла Ольга.

– Кто? – не понял я.

Ольга высморкалась и наконец отняла платок от носа. Нос, как и глаза, был красным.

– Зачем вы привезли сюда эту гадину? – спросила она.

– Служебный долг превыше всего.

– Меня не волнует, что для вас превыше всего, – зло сказала Ольга. – Я поклялась, что она никогда не переступит порог моего дома!

Я развел руками: мол, про клятву слышу первый раз в жизни.

– Может быть, вы слишком категоричны, – осторожно возразил я. – Я, конечно, не знаю всех тонкостей, но…

– Не знаете, так молчите! – перебила Ольга, встала с кресла и швырнула мокрый платок в камин. – Я была бы вам очень благодарна, если бы вы увезли эту тварь туда, где подобрали!

– Прежде я хотел бы сам выйти из вашего дома, – ответил я.

– Я вас не задерживаю, – холодно произнесла Ольга, подошла к столу и налила в бокал красного вина.

Я продолжал стоять на пороге комнаты.

– Что еще? – нервно спросила она.

– Дверь заперта на ключ, – ответил я.

– Ключ должен быть в двери.