Читаем Семь сыновей полностью

Джейс подходит к дальней стене и роется в чистой ванне, полной шлемов. Выуживая один, он жестом подзывает меня к себе. Я осторожно прокладываю свой путь через лабиринт металла, помня, что если задену один байк, то запущу эффект домино эпических масштабов. Парень размещает шлем на стойку рядом с собой и протягивает мне пару женских белых кроссовок. Они, по крайней мере, на пару размеров больше, но я наклоняюсь, плотно их зашнуровываю, чтобы оставались на моих ногах. Затем он снимает потрепанную кожаную куртку шоколадного цвета с крючка и передает ее мне. Пожимаю плечами на это, нахожу застежку молнии и подтягиваю ее к подбородку.

— Вот так, — говорит, надевая открытый шлем мне на голову. — Как тебе этот?

Я собираюсь ответить, но дверь снова распахивается, и громкие голоса наполняют некогда мирное помещение.

Это двое из братьев Росс: Чад, который затыкал мне рот, пока я кричала, чтобы Дорнан пощадил невинную жизнь, и Микки — четвертый брат. Они болтают в оживленной манере. Каждое второе слово — бл*дь, когда их взгляды устремляются на меня.

— Привет, дорогуша, — произносит Чад, широко шагая сквозь безмолвные байки, направляясь к нам. — Куда-то собралась?

Джейс смотрит на него без единой унции братской любви.

— Я беру ее покататься, Чад, — огрызается он. — Тебе не о чем беспокоиться.

Чад проскальзывает между мной и братом, заставляя Джейса отступить.

Его грудь прижимается к моей, но я стою на своем месте, смотря на него сквозь туман жестоких воспоминаний. Моя челюсть упрямо сжимается.

— Извиняюсь за твоего маленького бойфренда, — проговаривает с широкой улыбкой, совсем не извиняясь. Он пробегается пальцем по моей руке от плеча до запястья и ухмыляется, как только я отдергиваю руку.

— Прошу прощения за твою маленькую ручку, — отвечаю, ни на секунду не отрывая от него глаз.

Его улыбка дрогнула, и на мгновение испытываю самое странное ощущение, будто он собирается замахнуться на меня. Вместо этого вплотную наклоняется. Так, чтобы я смогла почувствовать его дыхание на своем лице. Пахнет приторно-сладко, как ананасовый ароматизатор или эти энергетические напитки с ультракофеином.

— Я знаю, что ты задумала, — угрожающе произносит Чад. — Ты думаешь, можешь просто взять и прийти сюда, потому что трахаешься с моим отцом? Все не так просто, сахарок. Здесь есть правила.

Поднимаю брови и смеюсь, нервируя его.

— Ваш отец по уши в меня влюблен. Я очень сомневаюсь, что что-либо сказанное вами повлияет на его разум.

Ухмылка снова расползается по его лицу, и он припечатывает меня к стене с грубой силой, расположив руки по обе стороны от меня таким образом, чтобы я оказалась в ловушке.

— Эй! — ревет Джейс, пытаясь оттащить от меня своего брата с синдромом Халка.

Внезапно появляется Микки, и жестко оттягивает Джейса за рубашку на спине.

— Он не причинит ей вреда, братишка, — говорит, выглядя раздраженным и скучающим. Здесь все всегда либо жестокие, либо скучающие.

— Да, — растягивая слова, проговаривает Чад и трется собой об меня. Подобный ход не столько сексуальный, сколько доминирующий. — Я не причиню ей вреда, младший братик, — одной рукой при этом дергает мою черную футболку вверх, а другой — срывает с живота прозрачную повязку.

Дерьмо.

Освещение здесь очень яркое, а рисунок еще не закончен. Увидит ли он мои шрамы?

Неприятно царапает своей мозолистой рукой по всей длине свеженабитой татуировки, заставляя меня вздрогнуть. Он изучает дизайн, тыкая и проверяя, прежде чем позволить моей футболке снова опуститься, явно удовлетворенный.

— Милое тату, — произносит. Обнажаю зубы в злобной улыбке.

— Спасибо, — выплевываю я в ответ. — Если ты хотел ее увидеть, все, что тебе нужно было сделать, — спросить.

— Я не спрашиваю, сахарок. Я говорю. И знаешь, что еще я должен тебе сказать?

Закатываю глаза.

— Уверена, ты именно это и собираешься сделать.

Он наклоняется ближе и шепчет мне на ухо.

— Если ты злишься, забываешь о том маленьком южном акценте, когда притворяешься, дорогая.

Я не подаю никаких явных признаков, потому что уже знаю, что Чад относится ко мне с подозрением, но внутри замерзаю и наполняюсь ужасом.

— Этот паренек, Майкл, не видел твоего шлюшного лица при жизни, — выплевывает он. — Я слежу за тобой, дорогая. И как только пойму, во что ты играешь, эта игра для тебя будет окончена.

Не отвечаю. Любой аргумент, который изложу в дальнейшем, прозвучит как защита. Я размышляю о десяти различных ответах, и каждый из них заставляет выглядеть меня виноватой.

— Ты псих, — говорю вместо этого.

Он улыбается и отступает, все еще внимательно наблюдая за мной.

— Умный псих, — отвечает он. Его взгляд кажется позабавленным. И полагаю, что Чад точно так же, как и Дорнан, находился под кайфом, когда был ненасытен этим утром.

— Достаточно, — встревает Джейс, отталкивая брата в сторону. На это раз Чад позволяет ему, ухмыляясь.

— Она нравится тебе, младший братик? — дразнится тот. — Хочешь трахнуть ее? Потому что папа не делится своими женщинами со своими сыновьями.