Читаем Семь сыновей полностью

— Какого хрена тебе надо? — спрашивает Чад. Еще громче стук инструментов разносится по помещению. Он присматривается и снова встает, хромая вокруг своего байка, направляясь ко мне. Вырывает банку из моей руки, и я изображаю удивление. — Не пей мои гребаные напитки, сука, — говорит, хлопая банкой по стойке рядом с ним. Терпеливо жду, пока продолжит работать над мотоциклом.

— Я не думала, что ты будешь возражать, — проговариваю, прислонившись к стойке около него, убедившись, что сейчас ему открывается хороший вид на мое декольте. Это всегда хороший отвлекающий маневр. — Знаешь ли, тебе не стоит так много пить этой штуки. Твое тело может не справиться.

Чад фыркает и бросает гаечный ключ на землю, едва не задев свой байк. Тянется к банке и делает гигантский глоток, высмеивая меня. Бинго.

— Какого хрена ты так лыбишься, сука? — задает вопрос, снова хлопая банкой рядом со мной. Почти сразу же он выглядит растерянным, и я способна лишь представить, как быстро начинает биться его сердце. Чад мгновенно покрывается потом и пошатывается, едва стоя на своих ногах.

Я пожимаю плечами, делая глаза большими и невинными.

— Ты себя хорошо чувствуешь, Чад? — интересуюсь, рассмеявшись, едва он падает на колени. Он кричит, когда его новенькое, реконструированное колено издает мясистый хлопок и треск, и могу только догадываться, что успех после операции сильно подпорчен.

— Какого…? — задыхается он, сжимая грудь обеими руками. Я опускаюсь на колени перед Чадом, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, и снисходительно похлопываю его по голове.

— Вот так, вот так, — насмехаюсь я над ним,  — скоро все закончится, Чад. Ты не будешь страдать столько, сколько заставлял страдать меня. Это печально, но необходимо.

Его глаза на секунду закрываются, и я отползаю назад, не желая быть придавленной весом парня, когда он шлепнется через десять секунд.

— Кто ты такая? — хрипит он, держась за грудь.

Я улыбаюсь, пока ощущение запредельного триумфа омывает меня. Снова опускаюсь на колени и как можно ближе склоняюсь к его уху. Мое дыхание на его коже — это последнее, что он когда-либо почувствует.

— Меня зовут Джульетта, — шепчу я, — и тебя только что поимели, Чад.

Поднимаюсь на ноги и продолжаю наблюдать за тем, как он борется.

— Ты сука, — выплевывает он.

Его лицо краснеет. Он падает на землю, плечом ударяется об пол. Ему понадобилась целая вечность, чтобы сдохнуть.

Когда он готов и мертв, я улыбаюсь. Потому что это чертовски приятно. Даже лучше, чем я ожидала.

Один сукин сын готов. На очереди еще шестеро. Я вытираю свои отпечатки пальцев с банки, помещаю ее снова на стойку и переступаю через неподвижное тело Чада. Покинув гараж с грацией кошки, я остаюсь незамеченной и направляюсь на крышу. По пути беру пиво из холодильника и открываю его о край деревянной скамьи. Быстро и тихо поднявшись по лестнице, я врываюсь на крышу. Джейс сидит в кресле-мешке, который он откуда-то выкопал, наблюдая за закатом над Венецианским пляжем. Стою позади парня, восхищаясь видом.

— Привет, — говорит он. — Я вот вышел посмотреть на закат перед тем, как отправлюсь на работу.

Сажусь в огромное кресло-мешок рядом с ним. Мое тело так устало, так измотано.

— Ты даже принесла мне пиво, — шутит он, указывая на мою нетронутую бутылку «Короны». Улыбаюсь и делаю глоток, держа ее перед собой.

— Держи, — произношу. — Я только хотела попробовать.

Рука Джейса слегка касается моей, когда он забирает бутылку. Я на секунду дольше задерживаюсь, прежде чем отпустить. Наши глаза одновременно закрываются. Мрачное беспокойство залегло в чертах его лица, должно быть, он тоже почувствовал искру, которая пробежала между нами.

— Саманта… — говорит он.

Я качаю головой.

— Не надо.

Он хмурится и делает глоток пива.

— Что не надо?

Смотрю на свои руки.

— Не говори этого.

Джейс делает длинный, глубокий вдох и выпускает его со свистом.

— Откуда ты знаешь, что я собирался сказать?

Я кладу руку обратно на его, мы оба держим бутылку.

— Просто знаю, — отвечаю я, крепче сжимая его руку.

Думаю о том, как сильно любила Джейса, как всегда его любила. И этого достаточно, чтобы заставить меня разрыдаться. Но я не стану. Я не могу.

Я еще не закончила.

Еще столько всего нужно сделать.