Читаем Семь столпов мудрости полностью

Еще чуть дальше; и наконец под ногами мы увидели что-то еще более черное в обрывистой черноте долины, и на другом конце — вспышку мерцающего света. Мы остановились, чтобы исследовать ее через бинокль. Это был мост, видимый с этой высоты, как на плане местности, со сторожевой палаткой, разбитой под тенистой стеной противоположного берега, на гребне которого располагалась деревня. Все было тихо, кроме реки; все было недвижимо, кроме пляшущего у палатки пламени.

Вуд, который должен был спуститься, только если бы меня ранили, подготовил индийцев к уничтожению сторожевой палатки, если бой станет всеобщим; в это время Али, Фахад, Мифлех и остальные, с бени-сахр и носильщиками взрывчатки, ползли вперед, пока мы не нашли тропу старой постройки, ведущую к ближайшей опоре. Мы прокрались вдоль нее одной колонной, в коричневых покрывалах и перепачканных землей одеждах идеально сливаясь с известняком над нами и впадинами внизу, пока не достигли путей, прямо перед поворотом к мосту. Там вся толпа остановилась, а я пополз дальше с Фахадом.

Мы добрались до голой опоры и направились вперед, лицом в тени рельсов, и вот чуть не прикоснулись к серому скелету подвесных ферм моста, увидев одинокого часового, склоненного над другой опорой, в шестидесяти ярдах через залив. Пока мы смотрели, он начал медленно двигаться взад-вперед, взад-вперед перед своим костром, даже не ступая на головокружительный мост. Я лежал, уставившись на него, зачарованный, будто не имел ни одного плана, беспомощный, а Фахад прополз назад к стене опоры, где она ясно виднелась со стороны холмов.

От этого не было никакого толку, так как я хотел атаковать сами фермы, поэтому я уполз, чтобы привести носильщиков гремучего студня. Прежде чем я добрался до них, громко стукнула упавшая винтовка, и от берега послышалась возня. Часовой застыл и взглянул в сторону шума. Он увидел наверху, в зоне света, которым восходящая луна медленно осияла горловину, пулеметчиков, которые взбирались на новую позицию в тающей тени. Он громко позвал, затем поднял винтовку и выстрелил, крича охране.

Мгновение — и все пришло в полный беспорядок. Невидимые бени-сахр, которые сидели вдоль узкой тропы у нас над головами, бросились назад как попало. Охрана кинулась в траншеи и открыла беглый огонь на наши вспышки. Индийцы, застигнутые в движении, не могли привести свои «виккерсы» в боевую готовность, чтобы изрешетить палатку, пока она не опустеет. Поднялась всеобщая пальба. Очередям турецких винтовок, отзывавшимся эхом в теснине, вторили удары пуль по скалам позади нашего отряда. Носильщики-серахин узнали от моей охраны, что, если в студень попадет пуля, он взорвется. Поэтому, когда вокруг загремели выстрелы, они побросали мешки через обрыв и сбежали. Али спрыгнул вниз к Фахаду и мне, стоявшим в тени опоры, незамеченными, но с пустыми руками, и рассказал, что теперь взрывчатка где-то в глубоком ущелье.

Нечего было и думать собирать ее, когда кругом такое пекло, и вот мы, задыхаясь, поспешили вверх, без происшествий, по горной тропе под огнем турок, на вершину. Там мы встретили взбешенного Вуда с индийцами и сказали им, что все пропало. Мы поспешили назад к пирамиде, куда серахин тряслись на своих верблюдах. Мы как можно скорее последовали за ними и бросились рысью, пока выстрелы турок еще трещали на дне долины. В Турра, ближайшей деревне, услышали шум и присоединились к нему. Проснулись другие деревни, и по всей равнине начали загораться огни.

Мы нагнали отряд крестьян, возвращающихся из Дераа. Серахин, в отвращении от роли, которую они сыграли (или от того, что я им наговорил в пылу бегства), искали неприятностей и ограбили их догола.

Жертвы бросились прочь в лунном свете вместе со своими женщинами, издавая надрывающие уши арабские призывы о помощи. В Ремте их услышали. Всеобщие вопли оттуда перебудили в окрестностях всех, кто до сих пор еще спал. Их верховые вышли в погоню за нашим флангом, и на целые мили в поселениях люди стояли на крышах и стреляли очередями.

Мы оставили обидчиков-серахин с их добычей, ставшей им обузой, и поехали дальше в мрачном молчании, держась вместе, насколько могли, в порядке, в то время как мои обученные люди проявляли чудеса, помогая тем, кто падал, или сажая позади себя тех, чьи верблюды были слишком тяжело ранены, чтобы идти вперед рысью. Земля была все еще грязной, и путь через вспаханные полосы — еще труднее, чем обычно; но позади была погоня, и она пришпоривала нас и наших верблюдов в напряжении, как и банда, преследующая нас до убежища среди холмов. Наконец мы достигли их и срезали путь по лучшей дороге, к безопасности, но скакали на наших изнуренных верблюдах как можно быстрее, так как близился рассвет. Постепенно шум позади умолк, и последние отставшие дошли до места, собравшись вместе, как для атаки, а мы с Али ибн эль Хуссейном подгоняли их с тыла.