Читаем Семь столпов мудрости полностью

Вдали, к северу, под нами были несколько сверкающих скоплений огней. Это были вспышки станции Дераа, освещенной для движения армии; и мы почувствовали нечто успокаивающее, но немного нахальное в этом неведении турок о нас. (В отместку мы сделали эту их иллюминацию последней, так как станция Дераа со следующего дня погрузилась во тьму на целый год, пока не пала). Тесной группой мы подъехали влево по верху, и по длинной долине — на равнину Ремте, в деревне на которой горел случайный красный огонек, в темноте, на северо-востоке. Дорога стала ровной; но это была наполовину вспаханная земля, очень мягкая, с лабиринтом борозд, и наши верблюды погружались в нее по щетки и шли с большим трудом. Тем не менее, нам пришлось ускорить шаг, поскольку происшествия и тяжелый путь заставили нас задержаться. Мифлех принудил своего упирающегося верблюда перейти на рысь.

Я был на лучшем животном, чем большинство, на рыжей верблюдице, что вела нашу процессию в Бейду. Это было высокое животное, загребающее ногами, с огромным шагом, похожим на движения поршня, который было трудно выдерживать: мерный, но не полностью машинальный, потому что она ободрялась в постоянных усилиях, приводивших ее к главе линии. Там, перегнав всех соперников, она умеряла свои амбиции и шла солидным шагом, длиннее нормального на несколько дюймов, но не отличаясь от других животных, кроме того, что ее походка внушала уверенное чувство бесконечного запаса сил и выносливости. Я отъехал назад к рядам и приказал им идти вперед быстрее. Индийцы, с деревянной посадкой, как на лошадях, делали все, что могли, как и большинство из нас; но земля была такой плохой, что величайшие усилия приносили мало пользы, и, пока шли часы, отставал то один всадник, а за ним и другой. Потому я выбрал тыловую позицию, вместе с Али ибн эль Хусейном, что ехал на редкостной старой верховой верблюдице. Ей было, наверное, лет четырнадцать, но она не сникла и не дрогнула на протяжении всей ночи. Опустив голову, она шаркала быстрой поступью Неджда, выбрасывая колени, что было так легко для всадника. Наша скорость и палки портили жизнь людям и верблюдам, которые плелись в хвосте.

Вскоре после девяти мы выбрались с пашни. Дорога должна была улучшиться, но начал накрапывать дождь, и заросшая травой поверхность стала скользкой. Верблюд одного сирхани упал. Всадник сразу же поднял его и рысью бросился вперед. Один из бени-сахр свалился. Он тоже не получил повреждений и спешно вернулся в седло. Затем мы нашли одного из слуг Али, стоящего рядом с застывшим верблюдом. Али зашипел на него, и когда парень забормотал извинения, со всей силы ударил его по голове своей тростью. Верблюд в ужасе рванулся вперед, и раб, вцепившись в заднюю луку седла, смог броситься в седло. Али преследовал его градом ударов. Мустафа, из моих людей, неопытный ездок, падал дважды. Авад, его товарищ, каждый раз ловил его повода и помогал ему взобраться снова, прежде чем мы настигали их.

Дождь прекратился, и мы пошли быстрее. Теперь вниз по холму. Внезапно Мифлех, поднявшись в седле, ударил палкой по воздуху над головой. Острый металлический звук в ночи показал, что мы были под телеграфной линией в Мезериб. Затем серый горизонт перед нами стал отдаляться. Мы, казалось, ехали по изгибу земляной арки, с нарастающей тьмой по сторонам и спереди. До наших ушей дошел слабый вздох, как будто ветер в деревьях, очень далекий, но продолжительный и медленно нарастающий. Это, видимо, был большой водопад под Телль эль Шехабом, и мы уверенно двинулись вперед.

Через несколько минут Мифлех натянул поводья своей верблюдицы и очень мягко ударил ее по шее, чтобы она опустилась на колени. Он соскочил, пока мы остановились рядом с ней на этой платформе, заросшей травой, около беспорядочной пирамиды камней. Позади нас из черноты поднимался громкий рев реки, который долго шумел в ушах. Это был край горловины Ярмука, а мост лежал прямо справа под нами.

Мы помогли индийцам спуститься со своих нагруженных верблюдов, чтобы ни один звук не выдал нас посторонним ушам, затем собрались, перешептываясь, на клейкой траве. Луна еще не была над Хермоном, но ночь была лишь наполовину темной, обещая рассвет, в причудливых клочьях изорванных облаков, плывущих по синеватому небу. Я приготовил взрывчатку для пятнадцати носильщиков, и мы вышли. Бени-сахр под началом Адхуба потонули в темноте на склонах перед нами, разведывая путь. Дождь сделал крутой спуск предательским, и, только вцепляясь в землю пальцами босых ног, могли мы твердо устоять. Двое или трое тяжело упали.

Когда мы были на самой твердой части, где скалы были изрезаны, изломаны, новый шум с равнины добавился к реву водопада, так как вверх медленно, с лязгом шел поезд из Галилеи, реборды его колес визжали на поворотах, и пар от пыхтящего паровоза поднимался в скрытые глубины ущелья призрачными выдохами. Серахин отстали. Вуд повел их за нами. Фахад и я уклонились вправо, и в свете огня топки мы увидели открытые вагоны и в них — людей в хаки, возможно, военнопленных, отправляемых в Малую Азию.