Читаем Семь бед (рассказы) полностью

- Погодите! Там, за мной, далеко правда, иномарка тащится, в ней мужик с женой и детьми, а те пятеро свою машину всяко вытащат, если уже не вытолкали, как бы не встретились!

Жук кивнул и наддал газу. Сержант отдал пистолет Сергею, сам он не то что стрелять, сидеть мог еле-еле. Мы передернули затворы и приготовились. В указанной канаве машины не было, и мы помчались дальше. Догнали довольно быстро, Вовка пристроился сзади метрах в сорока и держал дистанцию.

- Что делать будем, командир?

- Ничего, так и держись, пока иномарку не встретим, потом видно будет.

Впереди показалась еле плетущаяся навстречу старая машинешка, "Жигули" сбавили скорость.

- Давай ближе, - скомандовал я Жуку, - попытается остановиться или прижать встречного - тарань со всей дури.

Когда мы приблизились, в "Жигулях" опустились боковые стекла и справа и слева высунулись пистолеты. Жук резко крутанул руль, уходя в сторону, чтобы стрелять мог только один, я пригнулся, Сергей с сержантом нырнули вниз. Щелкнули три выстрела, одна пуля пробила ветровое стекло с Вовкиной стороны и вышла сквозь тент сзади, две другие ударили в металл корпуса. Я разбил рукояткой боковое стекло и дважды ответил, целясь в заднее крыло, пугая. По сидящим в переполненном салоне попасть было проще, но пока не хотелось. Трясло нещадно и я не был уверен, что попал. В левом окне промелькнула прижавшаяся к обочине иномарка, испуганные лица сидящих в ней. Я машинально отметил: у бандитов осталось шестнадцать патронов. Сергей выбил стекло слева, высунулся по пояс и, когда Жук бросил машину в другую сторону, также дважды выстрелил. Из "Жигулей", конечно, огрызнулись: одна опять в корпус, вторая мимо. "Четырнадцать". Вовка притормозил, разорвал дистанцию.

- По колесам попасть сможете, если я параллельно пройду?

- Вряд ли, трясет, как на арбе. К тому же, мы в колеса, а они по нам понужают. Гнать будем, пока к поселку не прижмем. Сколько осталось, километров тридцать пять? Оттуда уже наверняка и наши, и менты навстречу выехали. Так безопасней, деться-то им некуда.

Но мирно отконвоировать машину не вышло. По нам выстрелили четыре раза и, несмотря на большую дистанцию и Вовкины маневры, еще дважды пули попали в машину. Из-под капота у нас повалил пар - пробит радиатор.

- Стрелки хреновы! Они мне всю машину изувечили, а вы попасть не можете! - выругал нас Жук и заметил, что такими темпами двигатель через пару-тройку километров сдохнет. Отпускать бандитов не хотелось - мало ли кто им встретится по дороге и чем эта встреча обернется. Поэтому мы опять приблизились и по очереди добили магазины, по-прежнему целясь в крылья и колеса. По нам тоже постреляли. Жук на каждое попадание в машину ругался, словно пули задевали его самого. По нашим подсчетам, у них осталось шесть зарядов. Мы перезарядили оружие и снова изготовились к стрельбе, но тут "Жигуль" резко тормознул, двери открылись и оттуда выскочили все сразу. Четверо кинулись врассыпную, а один укрылся за машиной и прицелился. Он успел выстрелить два раза. УАЗик еще полз на затянутом ручном тормозе, а мы уже выкатились из него и открыли ответный огонь. Стрелка швырнуло назад, и он остался лежать не шевелясь. Сергей в три прыжка добежал до машины, не обращая внимания на лежащего, откинул подальше валявшийся пистолет, оперся о капот и первым же выстрелом сбил одного из бегущих, запутавшегося в высокой траве. Тот упал с криком, схватившись за простреленную ногу. Сергей бросил пистолет на крышу, указывая на него, крикнул отстающему милиционеру:

- Сержант, хватай пушку и бери раненого! - а сам кинулся за вторым бегуном, на ходу снимая и наматывая на руку ремень. Мы с Жуком, вооруженным монтировкой, перескочили на другую сторону дороги, за двумя другими, удалявшимися в разные стороны.

- Вовка, брось железку, возьми второй ствол! - крикнул я, но он лишь отмахнулся:

- Толку-то?! Там одна пуля!

Оба бандита оказались неплохими бегунами, но тягаться с нами не могли. Я дважды выстрелил в воздух, провоцируя на ответ, чтобы выяснить, у них ли второй пистолет. Тот, за кем погнался было Вовка, оглянулся и выстрелил навскидку. Жук до выстрела упал, перекатился в сторону и крикнул:

- Меняемся!

Я побежал за стрелявшим, стараясь не отпускать далеко, но и не лезть под пулю. Выстрелил еще раз, опять вверх. Брать живым - этому нас учили с первых дней службы, трупы не говорят. Бандит развернулся и опустился на колено, поднимая пистолет двумя руками. Я метнулся вправо-влево, упал и несколько раз кувыркнулся, меняя направление. Щелкнул выстрел, я ответил оставшимся патроном, в прыжке, не целясь. Еще раз изменил положение, вставил последний магазин, продолжая метаться из стороны в сторону. Выстрел, опять мимо, везет мне сегодня... Я успел заметить, как этот тип бросил разряженное оружие и кинулся бежать дальше. Из пистолета я стреляю неважно, поэтому рванул вдогонку, сократил дистанцию и, уперев стреляющую руку в ствол дерева, послал подряд три пули, целясь по кустам поближе к нему, потом крикнул:

- Стой, застрелю!

Перейти на страницу:

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное