Читаем Семь бед (рассказы) полностью

Только выбрались из машины, как из столовой с криком "Помогите!" выскочила растрепанная женщина в белом переднике. Мы кинулись внутрь, даже не захлопнув дверцы. Вбежав в столовую, я увидел лежащего на полу лицом вниз старшину милиции, под его головой расползалась большая лужа крови. В нос ударил запах пороха. Кобура милиционера расстегнута, но оружия ни в руках, ни рядом я не заметил. Из-под моего сапога со звоном выскочила стреляная пистолетная гильза. Прислонясь к раздаточной стойке, сидел лейтенант, форменная голубая рубашка на груди потемнела от крови. Зажимая ему рану рукой, рядом сидел еще один милиционер, сержант, а вокруг, галдя и толкаясь, бестолково суетились пара каких-то работяг и повариха. Вовка с Сергеем кинулись к старшине, а я к лейтенанту. Подскочил, рявкнул на толкающихся вокруг: "Разойдись!", нагнулся над раненым.

- Кто вас? - спросил у сержанта.

- Наркоманы, чтоб их... Старшину ножом, а его из старшинского пистолета... - сержант говорил с трудом, дышал хрипло и прерывисто.

Подскочил с полотенцем в руках Сергей, прижал его к ране. Следом с другой стороны подлез с ИПП Жук, отодвинул сержанта, сказал тихо:

- Готов старшина, горла нет. У ментовской машины два ската пробиты, разорвал рубаху, начал бинтовать. Я прикрикнул на опять загалдевших людей, сказал, чтоб бежали за врачом и в поселковый Совет - звонить в милицию и нашим, отдал записку с номером машины. Помог подняться сержанту и повел к окну. Он застонал. Я заметил, что по его виску стекает струйкой кровь.

- С тобой что?

- Ерунда, пуля по макушке чиркнула, да один из них ногой в живот приложил. Догнать бы, а то потом ищи их... Вы на машине?

- Да. Что у них с оружием? - нагнул ему голову и стал аккуратно раздвигать слипшиеся от крови волосы, добираясь до раны. Пуля распорола кожу и задела кость. С таким ранением трудно хорошо себя чувствовать. Достал платок, приложил к ране.

- Пистолеты наших, свой я не отдал... Ножи. Может, что еще, но я не видел. А у вас?

Я хлопнул по кобуре:

- Мой ствол и все, в командировку едем.

Мимо нас на улицу выскочил Жук, затарахтел мотор нашей машины. Подошел Сергей, протянул мне снаряженный пистолетный магазин:

- Лейтенанта. У старшины нет, забрали видно.

- Догнать бы, а? - снова попросил сержант.

- Догоним, у нас машина новая, да и не уйти им по такой дороге от УАЗа. Ну, командир, рвем?

Я кусал губы, соображая: догнать-то догоним, а как брать?! Своих ребят совать под пули - страшно, а один против пятерых без автомата не воин.

- А кто с ранеными останется?

- Лейтенант дышит ровно, хоть и без сознания. Повариха в себя пришла, присмотрит, да и люди скоро сбегутся, врач тут есть. Поехали быстрее, мы же не на "Волге"! Сержант, давай ствол и магазин.

Но тот поднялся с подоконника:

- Нет, я с вами!

- Сиди уж, какой из тебя вояка! - прикрикнул Сергей, но сержант уже пошел к выходу. Я махнул рукой, крикнул поварихе:

- Ничего здесь не трогайте! - и мы кинулись к машине. Мимоходом глянул на часы - на все ушло чуть больше пяти минут. Жук повыкидывал к тому времени прямо на траву все наши тяжелые и хрупкие шмутки и развернул машину. Едва мы забрались, он утопил педаль газа в пол. Впервые за всю службу я помянул добрым словом разбитые грунтовые дороги Приморья - на асфальте или бетоне следов не остается. Домчались до развилки - следы "Жигулей" вправо, к большому поселку. Там наша комендатура, районный отдел милиции, не уйдут, даже если мы не справимся. Сергей перевязывал сержанта, а тот рассказывал о происшествии. Кто-то из местных позвонил, что в поселке появилась незнакомцы, вели себя довольно странно, людей сторонились и лазали по зарослям конопли за околицей. Всех местных давно приучила к повышенной бдительности близость границы. Своего участкового здесь не было, и их наряд отправился выяснять, что за люди. Подъехали к столовой, увидели похожую по описанию машину, зашли проверить. Сержант подошел к двоим, сидящим за столиком, лейтенант - к стоящим у стойки, старшина остался у входа. Пятый, очевидно, водитель, спокойно мыл руки в углу. Он и напал первым, полоснув старшину ножом по горлу, и открыл стрельбу из пистолета. Один из сидевших ударил сержанта, а когда тот, справившись с ударом, отскочил и попытался достать оружие, по нему открыли огонь. Потом нападавшие выскочили на улицу, остальное нам известно. Всего стреляли пять раз. Арифметика простая: если у бандитов нет другого оружия, то у них осталось девятнадцать патронов на два пистолета. У нас - сорок, соотношение выгодное, можно особо не экономить. Еще сержант отметил, что с оружием они управлялись ловко, все молодые и крепкие. Показался идущий навстречу грузовик: тормознул, заморгал фарами, призывая остановиться. Вовка подрулил вплотную, открыл дверцу:

- Что?!

- Километрах в двух красные "Жигули". Там пятеро, пытаются вытащить машину из канавы. Я хотел помочь, а когда останавливался, у одного пистолет увидел, испугался и газанул, - взволнованно сказал водитель.

- Знаем, спасибо! - крикнул Жук, собираясь захлопнуть дверцу, но водитель прокричал:

Перейти на страницу:

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное