Читаем Семь бед (рассказы) полностью

Учебка не оставила о себе особо ярких впечатлений, наверное, потому, что каждый день был повторением предыдущего. Помнятся только какие-то маленькие открытия и курьезы. Помню, как-то я с третьей попытки засыпался на "Обязанностях солдата (матроса)" из Устава, а добрый отделенный напомнил простой, но очень действенный метод изучения скучного материала. Метод назывался "Не доходит через голову - дойдет через ноги или руки". Между делом он рассказал, как сам учил Устав будучи курсантом: книгу на пол, становишься над ней в "упор лежа", ноги кладешь на спинку кровати и начинаешь отжиматься, пока читаешь. Я попробовал - получилось. Так и спать не хотелось, и материал почему-то быстрее разучивался. Еще помню, как загремел в группу "дроздофилов". Была у нас такая, с позволения сказать, "спецкоманда" - в нее направлялись те, кто не укладывался в нормативы по гимнастике. Я однажды расшиб себе ладонь (уснул на ходу, бывает же!) и недели полторы к турнику не подходил, а когда рука зажила, с ужасом выяснил, что не могу и пять раз подтянуться. Отделенный сразу вынес приговор - в "дроздофилы"! Неделю кучка несчастных снималась с последних пар и под руководством замполита два раза по два часа в день делала обычную гимнастику, но с табуретками в каждой руке. Соответственно, недостающие учебные часы переносились на "послеотбойное" время. В субботу нам давали отдых - освобождали от плановых занятий физподготовкой, кроме утренней и вечерней зарядки, а в воскресенье - зачет по гимнастике. Если какой-нибудь бедолага не сдавал - "дроздофилил" и следующую неделю. Мне волшебные табуретки помогли с первого раза.

Так мы и жили, день за днем. Заглянешь бывало в календарь - мама родная, как же еще долго и много служить! А потом как-то незаметно и сразу все кончилось. Просто одним прекрасным утром мы прибежали с зарядки и старшина, глянув на часы, сказал:

- Сегодня мы опять шестерочку за двадцать восемь минут проскакали, но так как после завтрака мандатная комиссия, качаться не пойдем. Приведите себя в лучший вид, чтоб сияли, как новый гривенник.

И тогда я наконец-то осознал, что во мне теперь 65 кг сухих мускулов и крепких костей, в голове - целая куча намертво вбитых новых знаний, на плечах - погоны сержанта, а на гимнастерке - знаки "Воин-спортсмен II степени", "Специалист III класса" и "Инструктор по рукопашному бою". Батюшки, а учебка-то кончилась! Надо же, а вроде только вчера все начиналось, куда же делись эти шесть месяцев?

Когда я вошел на слабых ногах в класс, где заседали вершители судеб и дрожащим голосом проблеял: "Курс... сержант такой-то за получением направления прибыл", - молился всем богам, лишь бы только не оставили курсовым в учебке, лишь бы на границу! Какая же это жизнь, курсантов гонять? Нет, мне бы настоящего дела, чтоб с романтикой, да побольше, побольше!

- Как вы знаете, товарищ сержант, - сказал начальник заставы, отличники имеют право на выбор при распределении. У вас есть возможность остаться курсовым командиром отделения или выбрать любой округ. Но в связи с тем, что N-ский линейный отряд нашего округа в этом году сдает московскую проверку, а нас просили откомандировать туда лучших специалистов, мы хотим предложить вам службу в этом отряде. Вы не возражаете против службы в Приморье? Можете отказаться.

Отказаться?! Да что я, больной? Тут же на тарелочке с голубой каймой преподносят все чудеса, о которых простой смертный и мечтать не смеет: и московская проверка, и прославленный отряд, рекордсмен по числу задерживаемых нарушителей, и собачий климат с воздухом, в котором воды больше, чем кислорода, и сопки, и море, и абсолютно сумасшедшая природа, и еще черт знает какие радости. Конечно, я согласился не раздумывая.

Через неделю мы, безмерно счастливые отличники, ехали в поезде, полностью повторяя путь призывников: с ощущениями кота в мешке, с очередным молчаливым сопровождающим, с универсальным ответом на все вопросы "Доедем увидите", с тревогой и надеждой в сердце, и совершенно не представляя, что же нас там ждет...

НОЧНАЯ СРАБОТКА

Все началось, как обычно: легкое потряхивание за плечо, тихий голос дежурного:

- Вставай, поехали.

Открыл глаза, увидел знакомый до тошноты контур Сашки Чиркова, получившего беззатейное прозвище Чирок. Cлабо освещенное дурацким зелено-синим дежурным светом, усталое лицо Чирка здорово смахивало на маску злодея из плохой постановки. Прохрипел ему сонным голосом:

- Какой?

Чирок ответил, как и положено отрицательному персонажу, не оставляя надежды на спасение:

- Второй, а тебе бы хотелось на ворота?

Второй участок был почти самым дальним из охраняемых нашей заставой, а ворота - одним из ближних. Мне хотелось спать и не ехать никуда вообще, но выбора не было.