Читаем Семь бед (рассказы) полностью

Машина чуть сбавила скорость, и из нее на ходу выскочила первая группа. Я с завистью посмотрел на их старшего, прапорщика Вовку Зверева. Везет же некоторым! И солдаты у него как на подбор, и Вий, опытный зверь, уже шесть задержаний сработал. А мне с балбесом Диком и новичками пыхтеть и потеть, да уповать на Господа Бога. А с другой стороны, есть чем гордиться - неопытному старшему слабую группу не дадут, так что выходит - новички и молодая собака в одной команде - это признание моих заслуг. В общем, ура, я ниндзя, и мы лучше всех. Через километр, тоже на ходу, повыскакивали и мы, а грузовик ушел вперед, до стыка с рубежом заграждения, создавая шум, имитируя остановки для выпуска несуществующих групп и пугая все живое.

Ну вот, остались одни и работаем. Я взял азимут и на ходу поставил задачу группе: кому куда смотреть и что искать, кто кого прикрывает и как себя вести. Затем повторил это еще пять раз подряд и выругался про себя, глядя на солидное кивание головами своего воинства. Вид у ребят был слишком уж серьезный и напряженный. Первые два часа им за каждым деревом будет мерещиться по сотне злобных врагов, а потом придет отупение, так что и перебежавшего дорогу тираннозавра они не заметят. Эту кухню я хорошо помню, сам таким был и никуда от этого не деться.

Пересказывать блуждания по дебрям бессмысленно, рассказывать о природе тех мест - не хватит и передачи "В мире животных". Маршрут мы прошли неплохо, ребята крепкие оказались. Промахнулись на точке выхода всего на километр, что на самом деле хорошо, некоторые и на десять мазали. Есть, конечно, монстры, что в одинокую елку на карте за пятнадцать километров попадают, но я, к сожалению, не из таких. Поздно вечером вышли на основной рубеж, получили новое задание - блок-пост на реке до утра. Повезло: на речке сидеть приятнее, чем на горе. И вода есть, и рыба на ужин, опять же, харчи целее. К тому же не мешает вымыться и форму отквасить, а то камуфляжи побелели и искрятся от выступившей соли - пришлось крепко попотеть на маршруте.

До указанного участка 8 км прогулялись по дороге... Сплошное наслаждение после таежных лазаний. Пришли уже в темноте, доложились, осмотрели местность. Все оказалось совсем не так запущено, как описал местный комтех. Недавний тайфун снес водопропускную трубу и разрушил часть сигнализационного заграждения, как раз над трубой, да и то не полностью, проволока уцелела почти вся. Я тут же решил облегчить себе службу и принялся сращивать уцелевшие нити и мастерить нехитрый монтаж. Ребята, пока я копался, наловили майкой мелкой рыбешки и устроили место для секрета. Через час дежурный по заставе на мой запрос ответил, что участок работает и, таким образом, нам придется ночью сторожить не 600 метров, а всего три, то есть непосредственно промоину. Рейтинг мой в глазах бойцов поднялся еще на пару ступеней, а заодно улучшилось их настроение. Затем я показал, как и из чего жечь костер, чтоб его не было видно, и, оставив двоих варить рыбу, с Диком и одним из солдат, сообразительным и глазастым Лешкой из Томска, облазал местность вокруг еще раз.

Ночь выдалась светлая, что радовало. Ничего подозрительного мы не нашли, место наше оказалось удачным - "я вижу все, меня не видит никто". Только рядом на берегу стоял прицепной маленький грейдер, от которого попахивало машинным маслом. Не помешала бы эта вонючка Дику нюхать... Вернувшись, я первым делом показал ребятам, как правильно переоборудовать место для ночного наблюдения и "ночлежку" для отдыхающих, накормил Дика и только потом разрешил поесть самим. Как я и ожидал, аппетит у ребят оказался хилым, несмотря на полдня блужданий на свежем воздухе. Это потому, что едва дойдя до воды, кинулись пить, как верблюды, а я предусмотрительно (в целях экономии еды) солдат не останавливал.

Все это время я почти не затыкался, терпеливо отвечая на их "почему?"

- А почему мы не едим консервы из пайка?

- А потому, что их у нас на трое суток, а поиск может затянуться на неделю.

- А если бы не было рыбы, как тогда?

- Ели бы траву, змей, лягушек и кузнечиков.

- Как?!

- С причмокиванием. Если снимут нас с речки и посадят на горе или в лесу - покажу.

- А почему вы кормите собаку из своего котелка?

- Потому, что у него нет своего.

- А почему нас не учат разбираться в сигнализации?

- Потому, что нас не учат разбираться в машинах.

Ну и все в таком духе. Хорошо, что на реке не нужно особо следить за звуковой маскировкой - журчание воды прячет приглушенные голоса, но не мешает слышать посторонние всплески, шаги по камням и хруст веток. Человек такое животное, что с природой в гармонии жить не может, а значит и обнаружить его скрытное передвижение просто, если внимательно слушать мир вокруг.

Перейти на страницу:

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное