Читаем Семь бед (рассказы) полностью

Помню, как упала мне под ноги граната, и я едва успел перекинуть ее за бруствер окопа, как я машинально считал патроны в магазине и количество отвечающих духам автоматов моих солдат. Вижу взрывы НУРСов на подступах и всплески крупнокалиберных пуль среди наседающих духов, выпущенные подошедшими вертолетами с десантом. Помню безразличие и спокойствие, когда раскаленный кусок железа врезался мне в живот, а сам я, отброшенный близким взрывом чужой гранаты, ударился о стену окопа, теряя сознание с одной мыслью: "Мои стреляют, значит живы..." Помню, как я пришел в сознание в тряском вертолете и спросил склонившегося надо мной десантника: "Кто жив?" Помню, как этот озверевший на войне мальчик-старик опустил глаза и, покачав головой, ответил: "Только ты..."

ДОМОЙ

Дом... У каждого человека должен быть настоящий дом, помимо "ненастоящего", временного что ли, места отдыха, в которое хочется возвращаться из поездок, командировок, или просто мотаний по свету. За время службы сколько у меня поменялось этих "домов"! Так называли заставу, ротную казарму, модуль в горах, но стоило добраться туда, отдохнуть, и сразу начинались разговоры о настоящем доме - маленькой родине, месте, где родился и вырос, где все знакомо и дорого, где ждут тебя близкие люди.

Уезжают в родные края

Дембеля, дембеля, дембеля...

Была у нас в ходу такая песня на службе, тупая-а-а-а... ну просто жуть! Ни слов нормальных, ни мелодии, ерунда полная - десяток строк и три аккорда. Но зато популярная, просто вечный "хит", ни одни посиделки без нее не обходились. Так сказать, "на злобу дня". Как нас всех тянуло поскорее вернуться! Странно, но как только появилась возможность досрочно уволиться, я отказался не задумываясь. На медкомиссии в Ташкентском госпитале долго уговаривали:

- Мы тебе нормальные документы даем, с ними на любую работу примут, это же всего третья группа инвалидности, снимут через год на перекомиссии. Ну сам подумай, полтора года прослужил, отвоевался, ранен, чего тебе неймется?! До конца решил себя ухайдокать? Да любой бы до потолка прыгал, если б ему службу на полгода скостили, езжай домой, мать обрадуй!"

Но я тогда рогом крепко уперся:

- Дослужу и все, не нужен мне никакой досрочный дембель. А не вернете в часть добром - сам поеду, своим ходом.

Посмотрели на меня, как на полного придурка, да и махнули рукой: черт с ним, пусть едет к себе, там с ним и разбираются. Припаяли категорию "годен к нестроевой", вручили путевую бумажку "направляется в часть на усмотрение командования" и вперед, к своим, "домой".

Добрался до Приморья, вдохнул в себя морской воздух - аж сердце защемило от радости - "Дома!" Когда в часть приехал, сразу к начальнику инженерного отделения:

- Заступись, отец родной! Где ж это видано, чтоб такого супер-специалиста, как я, раньше времени из войск выгоняли или на нестроевую переводили?

На комиссии в отряде разговор простой, благо, все свои:

- На фланге не сдохнешь? Нагрузки сам знаешь какие, выдержишь?

- Так точно! - и все дела. Под это дело оставили меня в инженерно-саперной роте, на должности инструктора по сигнализации. И опять пошло-поехало: с первой заставы на последнюю, с девятой - на третью, то туда, то сюда, неделю в гарнизоне, две на границе.

"На дембель" из войск тогда отпускали поздно, очень поздно. Как правило, первая партия "осенников" из нашего отряда уезжала числа 15-20 декабря, так что до Нового года доехать домой успевали далеко не все. Я был не женат, не комсомольский активист и не политодтеловский стукач, так что, раньше 27-го и не собирался. К тому же служба захватывала целиком и считать дни или просто заглядывать в календарь было некогда, да и неохота. Когда работа затягивает полностью, счет времени особо не ведешь. Наше дело служивое: скажут - поедем, не скажут - подождем. Вот, помнится, весенний призыв собирались отправлять по домам, а тут американские военные корабли в наши воды сунулись, а потом маневры проводили вблизи границы. Так ребята в средине августа уехали, когда обстановка разрядилась. Мы тогда шутили над ними: "Готовьте шинели, братцы, еще пара-тройка недель и вместе с "осенниками", по холодку домой помчитесь". И действительно, со дня отъезда последней партии до осеннего приказа о демобилизации прошло ровно четыре недели. Никто не жаловался и не возмущался, относились, как к должному.

Как-то между делом, добрался я до очередного неисправного комплекса на дальней заставе - у черта на рогах, в такой глухой тайге, что до ближайшего поселка 35 км по карте, по прямой. Ковырялись неделю, вымотались все, но сделали. Запустили комплекс, прогнали тесты - работает! Красота, сижу в дежурке, наслаждаюсь. Только собрался доложить оперативному - звонок из отряда. Беру трубку, представляюсь, а оттуда вещает начальник инженерного:

- Ты домой хочешь?

Я не сразу врубился, о чем это он, и говорю:

- Да ну его, гарнизон этот, я еще пару дней тут посижу, комплекс проверю.