Багровый от усилий порвать скотч, которым его опутали, Самсонов что-то промычал в мою сторону. На плите, на раскаленной до розоватого оттенка поверхности, лежали острия нескольких отверток и нож.

– Валите, – сказал Олег, подталкивая нас к двери. – Мне нужны дополнительные сведения. Я расследую убийство.

Я испуганно зыркнула на него.

– Ты что, его пытать будешь?..

– О! – сказал он тоном, в котором смешались лед и яд. – Слыхали, пацаны? Жена Димы-Матрицы против пыток.

– Дима никогда не пытал людей!

– Ну, да! – ответил Олег и «уличные дети» по-гиеньи заулыбались. – Батя был большой души человек.

Глава 4.

«Южный»

В последний раз я была здесь почти два года назад.

С Димой.

Мы стояли в спальне, на новеньком, остро пахшем линолеуме и Дима пытался мне объяснить, что не стоит любить того, кто тебя не любит. Как глупо было решить, что он говорил о себе. Он был уверен, что я люблю Макса. Как давно это было.

Еще в другой жизни.

Теперь на этом месте стояла кровать, на которой явно спали. В другое время я близко бы не приблизилась к чужим засаленным простыням, но сейчас мне было плевать. Кусая губы и давясь слезами, я раздела близнецов, кое-как накормила их и успокоила.

Я ощущала себя ничтожеством. Одно дело, мечтать содрать шкуру с виновного, совсем другое – присутствовать. Стоило мне только взглянуть на инструменты, подготовленные для Толстого, как руки затряслись и я сама чуть не наблевала.

– С-с-скальпели?! Я не дам!

Олег вытолкал меня прочь из кухни.

– Этот мудак послал тебе бомбу и, если бы не Максим, ты бы сейчас лежала по всему лесу! Вперемешку с мужем и вашими детьми! И Бикину, не забывай, обещал тебя тоже он. Помнишь, еще Бикина? Попросить ребят, чтобы на тебя его положили?

Я посмотрела на обложенный окровавленными газетами труп и указала на кладовую.

– В белом ящике.

– А теперь уезжайте. Я разберусь.

Уже выходя, я на миг обернулась и провела рукой по его густым, грязным волосам.

– Пожалуйста, будьте осторожны! Вы все!

– Иди!

Так мы и сделали.

Время словно застыло. В полночь пришел Олег. Принял душ, не сказав ни слова, достал одеяла и залег на диван. Этого было достаточно, чтобы понять: сейчас не время расспрашивать. Если бы он что-то узнал, то сказал бы.

– И все равно, я ему не верю, – сказала Соня, когда, поворочавшись, тело в зале застыло, задышало ровно и глубоко. – Ты его взгляд видела? У него «кукушка» стряхнута набекрень. Ты знаешь, что он был в «горячей точке»?..

– Он мой брат!

– Ты его не знаешь!

– Но я хотела бы его знать!

– Пфф!.. Да твой Андрей, мудачилка пакостный, с самого начала сказал мне: эта девочка – вылитый Олег и побежал тебе нализывать! В смысле танцевать сальсу.

– Видишь?! Значит, Олег ему стопроцентно обо мне говорил.

Мы лежали на кровати, положив между собой спящих близнецов. Я водила кончиком пальца по крошечному ушку Влада. Точной копии Диминого. Жалела, что карт с собой не взяла. С каждым новым часом, что я продолжала жить, все меньше верилось, что мой Дима умер.

– Бедные крошечки, – беременность и у Сони сбила настройки мозга, – сколько им пришлось пережить… И смотри-ка, спят, как младенцы. Нам тоже надо поспать.

– Я не засну.

– И я тоже.

Кажется, мы обе заснули, едва это объяснив.

Утро было хмурым и совершенно безрадостным.

Сидя на стуле, поджав под себя одну ногу, Олег с буддийским спокойствием пожирал колбасу. Держа в руке половину батона, он широко раскрывал рот, вонзал зубы в розовую гладкую мякоть и по собачьи, рывком, отрывал кусок. Где бы он ни набрался этих чудесных привычек, он явно не собирался им изменять ради нас двоих.

Соня посматривала на него, как на бешеного пса и старалась привлекать к себе как можно меньше внимания. Мне тоже не хотелось лишний раз встречаться с Олегом взглядами. Как он сказал нам, ночью по городу поползли слухи, что Дима все-таки жив. Что слухи о его смерти были сильно преувеличены. Но точно никто ничего не знал.

– Сильно не радуйтесь, – предостерег Олег. – Пацаны и спиздят не за дорого… будем пока сидеть. Если живой, он поймет, где ты.

– Что с Самсоновым?

Меня знобило.

– Пожалела? Хомяка лишаистого?.. Все сказал, что мне надо было и скончался. Я записал. Колкин сперва, понятно, хотел меня пристрелить, но послушал запись и узбагоился. Правда, я там творчески доработал труп, и он решил, будто бы твой любимый муж постарался. Думаю, от него все эти слухи и поползли. Жену Самсонова пока что пасу. Это она все придумала. Не сам Толстый. Отец приедет… если приедет… – Олег потер лоб ладонью. – Или, я сам решу. Расскажи мне все, что ты знаешь. Ты говорила с ментами?

– Я сама была в морге, – сказала я. – Там есть несколько вопросов. Во-первых, трупы сгорели явно трупами, не живьем. Живые всегда сгорают в такой, ну, как бы боксерской стойке. И ни один из них не носил кольца. Дима носил свое, не снимая… И цепей тоже, их ни у кого не было.

– Это ничего не доказывает. Их могли уже мертвыми сунуть в джип, поснимав голду.

Я пожала плечами.

– Могли, но… Я просто чувствую, что это не они. Я бы их узнала.

Олег поджал губы.

– Не понимаю, как ты умудрилась в подробностях рассмотреть горельцев.