Читаем Секретные люди полностью

– Джихад также любимая идея Энвера. Еще во время войны в Ливии в тысяча девятьсот одиннадцатом году он увидел, как здорово воюют за веру тамошние арабы-мусульмане. Лучше, чем турки! И он решил объединить эти два великих народа на почве единоверия. Старый добрый панисламизм: турецкий султан – халиф всех правоверных. Тогда полыхнет и во Французской Северной Африке (двадцать миллионов мусульман), и в британских колониях (как уже сказано, шестьдесят пять), и в русском Туркестане (это еще двадцать миллионов). Сильный ход! Проблема в том, что священную войну прежде объявляли всем неверным без разбора. Чохом. А тут темным фанатикам нужно как-то объяснить, что неверные бывают разные: есть враги, а есть друзья. Имея в виду германцев и австрийцев. И одних надо убивать, а других поддерживать. Такая закавыка попалась идеологам ислама впервые.

Чтобы ее разрешить, тридцатого октября прошлого года в Стамбуле сошлись двадцать девять крупнейших исламских правоведов. Они выработали пять фетв – правовых заключений, разрешающих такой необычный джихад. Потом их санкционировал Мехмед Пятый Решад. Далее фетвы были представлены главным политическим, военным и религиозным деятелям Османской империи на секретном заседании первого ноября. И лишь после этого были зачитаны от имени султана толпе фанатиков у стен мечети Мехмеда-Завоевателя. Так была объявлена война неверным.

Поручик опять глянул на карту:

– Короче говоря, миссия германцев в Кабуле пока представляет опасность гипотетическую. Там сильны британцы, надеюсь, они нас предупредят. А вот в Персии все иначе. Вылупились и творят что хотят сразу три немецких консула. Один, знаменитый Васмус, бывший консул в Бушире, изводит бриттов. Да так, что они волосы на себе рвут, а поделать с ним ничего не могут.

– Отчего не могут? – встревожился Юденич.

– Уж больно ловок, шельма, – ответил за поручика подполковник. – Платит за все золотом, окружен поэтому друзьями, которые предупреждают об опасности.

Николай дал Драценко высказаться и продолжил:

– Не только в золоте объяснение его успеха. Вильгельм Васмус – талантливый человек, импровизатор и хорошо знает Восток. Цитирует наизусть чуть не весь Коран, исполняет обычаи адата. Даже женился на туземке, дочери одного из племенных вождей! Но бог с ним, он на юге, далеко от нашей русской зоны; пускай с ним нянчатся дяди с той стороны Канала. На нашем севере имеются два своих консула, которые тоже дают нам прикурить. О них и будем думать в первую очередь.

– Вы имеете в виду Шёнемана и Цугмайера? – уточнил Штейфон.

– Точно так, Борис Александрович.

– Но ведь Персия как держава совершенно лишена самостоятельности, – заговорил Юденич. – Русские с англичанами полные в ней властители: мы на севере, они на юге. Как же получается, что какие-то германские агенты мутят воду и еще не сидят в зиндане?

Лыков-Нефедьев покосился на старших офицеров: не желают ли они ответить на вопрос командующего? Но Драценко сразу же заявил:

– Николай Алексеевич, давайте вы. Для нас с Борисом Александровичем Персия – второстепенный театр военных действий, мы не столь компетентны.

– Однако я убыл оттуда еще в сентябре, а сейчас начало апреля. И тоже отстал от новостей.

– Но ведь следили за ними, правда? – насел Штейфон.

– В той мере, в которой позволяли обстоятельства. Сидя в здании вокзала в Сарыкамыше и считая, сколько в подсумке осталось патронов, трудно наблюдать за тегеранскими ветрами…

Юденич пресек спор одним жестом, и поручик заговорил опять:

– Шахская власть является во многом номинальной. Она существует только в столице, и то с оговорками. Кочевые племена плевать на нее хотели. Все в Персии решает военная сила главных народностей. А каджары – племя, из которого вышла шахская династия – сегодня слабо. Те же белуджи, курды, шахсевены или туркмены успешно с ними спорят.

– Но, помнится, для укрепления власти была создана жандармерия, в которой правят шведские офицеры.

Поручик не стал стесняться:

– Эх, Николай Николаевич, лучше бы не было тех шведских жандармов! Они же все настроены прогермански. Мы своими руками создали враждебную нам силу.

– А Персидская казачья бригада?

– Бригада – самое сильное оружие в руках Султана-Ахмед-шаха. Но, во-первых, с оружием надо уметь обращаться. А мальчишке всего семнадцать лет, и советники крутят им как хотят. Во-вторых, эскадроны Шахской казачьей бригады разбросаны по крупным городам, для поддержки правящих там губернаторов. И кулака уже нет, а есть растопыренные пальцы…

Юденич настойчиво лез в детали:

– В той бригаде правят русские офицеры. Значит ли это, что ее нижние чины исполнят любой приказ, исходящий от командира?

– Разумеется, не любой, – ответил поручик. – Надо, чтобы приказ исходил от Его Величества шаха. Наши офицеры несут службу исправно, и дисциплина на высоте: казачья бригада – самое стойкое, управляемое, хорошо вооруженное и хорошо обученное подразделение всей персидской армии. Однако если война придет в Тегеран, да еще под видом священной, то есть как джихад… я бы особенно не надеялся на тех «казаков».