Читаем Секретная грань полностью

– Осознанных, целенаправленных действий, умышленно скрывающих интересующую инициатора и полиграфолога информацию, направленных, чтобы исказить естественную картину психофизиологических реакций, не зафиксировано. Результаты углубленного психофизиологического обследования в силу не выявленных у него повышенного уровня тревожности, эмоционального возбуждения, неадекватного обстановке обследования поведения, а также высокая значимость проверочных вопросов свидетельствуют о его непричастности к действиям, могущим нанести существенный ущерб безопасности страны. Вот, в принципе, и все. Чист ваш Эрнесто.

Первым взял слово генерал Лединов. Он с некоторым напряжением несколько сжал и разжал кисти рук, затекшие от долгого бездействия. Косточки чуть слышно хрустели. Было заметно, что Николай Антонович испытывает болезненные ощущения. Он уже давно к этому привык, а для непосвященных его старая болячка была совсем незаметна. Врачи постарались от души. Травма получена еще в молодости, когда он был в длительной командировке во Вьетнаме. С тех пор как вернулся, он не расставался с простеньким кистевым резиновым эспандером. Большинство сослуживцев думали, что он тренирует сердце.

– Павел Андреевич, спасибо. Можно вернуться к пункту об обобщенном портрете? Какой-то конкретный подтип, кажется.

– Минутку, – Прохоров сразу открыл папку на нужной странице и зачитал с листа: – «Основной доминирующий психотип – аргостеник. Обладает достаточной выносливостью выдерживать высокие стрессовые нагрузки. Психологически устойчив. Основной поведенческий периметр характеризуется тенденциями, противоположными эмотивному типу. Сохраняет спокойствие в эмоционально напряженной ситуации. Классический подтип 118. Логичен, системен, склонен к техническим профессиям», – полковник поднял глаза от текста и продолжил пояснять своими словами: – По-простому, он силен там, где есть необходимость сочетать изобретательские навыки с прикладной задачей. Например связанной с техническими или кибернетическими системами. Коротко, как инженеры, конструкторы, программисты. Причем высокого уровня. Его конек – это управление сложными операционными системами. Продолжать?

Старший дал понять жестом, что достаточно.

– Коллеги, будут еще вопросы?

Присутствующие удовлетворенно развели руками.

– Отлично. Павел Андреевич, еще раз спасибо за хорошую работу и оперативность. Как там Азаров?

– Не за что. Юрий Константинович чувствует себя неважно, к сожалению. Хворает. Но на работу заглядывает. Думаю, это для него лучшее лекарство.

– Да. Жизнь есть жизнь. Если надо чем помочь, вы не стесняйтесь.

– Благодарю, Николай Антонович. Своими силами пока справляемся. Если что, сразу обратимся.

– Ну что ж, можем вас отпустить. Если хотите, оставайтесь. Еще одна светлая голова не помешает.

– Пойду, пожалуй. Дел невпроворот. Спасибо всем за внимание. Копию отчета оставлю у секретаря.

– Добро. Юрию Константиновичу низкий поклон и пожелание скорейшего выздоровления.

– Обязательно передам, – сказал Прохоров и с тяжелым сердцем вышел из кабинета. Азаров действительно уже достаточно долго боролся с тяжелым недугом. Не только Прохоров, все без исключения сотрудники лаборатории искренне переживали за него. Но, как сказал руководитель, жизнь есть жизнь. Совещание продолжилось. Лединов предложил высказаться присутствующим коллегам. Первым слово взял руководитель североамериканского направления Зорин Борис Платонович.

– Коллеги, полагаю, что все проверки Эрнесто прошел успешно и его персона опасений не вызывает. Меня беспокоит другой аспект. Все же почему итальянцы, имея совершенно убойные факты, просто кричащие о том, что к ним попал шпион, так легко его отпустили? Очень сложно поверить, что фальшивый паспорт, три мобильных телефона, фотоаппаратура и сто тридцать тысяч долларов наличными в чемодане двойника Роберто Хайгера, спокойно пьющего в это время мате в Аргентине, оказались недостаточными для вызова таможенниками вместе с пограничниками представителей контрразведки.

– Сто тридцать семь, – вмешался Леонид Викторович Громов, руководитель европейского направления.

– Простите?

Громов уловил в вопросе своего коллеги непонимание и продолжил: