Читаем Секрет Жавотты полностью

Посреди парка протекала речушка, через которую был пере-: брошен деревянный мостик, давно уже обветшавший; несколько досок, однако, еще уцелели. Ла Бретоньер по своему обыкновению заявил, что пройти по ним опасно, и предложил вернуться в замок другой дорогой. Маркиза все‑таки решила перебраться на ту сторону и, опередив всех, уже хотела было ступить на доски, но г — жа де Бервиль стала убеждать ее, что мостик действительно прогнил насквозь и что она рискует свалиться в воду.

— Да полно вам! — воскликнула г — жа де Вернаж. — Вы клевещете на эти доски, чтобы похвастать глубиной вашей речушки; а если я вздумаю поступить как Конде[2], — что тогда будет?

Маркиза рассчитывала вернуться домой верхом, поэтому в руке у нее был хлыст. Она с размаху швырнула его через речку, на островок.

— Вот, господа, я и бросила свой маршальский жезл неприятелю,'—продолжала маркиза. — Кто из вас сходит за ним?

— Вы поступили весьма опрометчиво, — изрек Ла Бре-* тоньер, — хлыст очень красив, ручка — превосходной резьбы.

— А будет ли хоть достойная награда? — спросил Арман.

— Фи, фи! — воскликнула маркиза. — Вы торгуетесь, когда речь идет о славе! А вы, господин гусар, — прибавила она, обращаясь к Тристану, — вы что скажете? Перейдете?

Тристан, видимо, колебался; его не страшили ни опасность, ни мысль показаться смешным; его возмущало, что из‑за такого пустяка ему бросают вызов, Он нахмурился и холодно ответил:

— Нет, сударыня.

Увы! — сказала г — жа де Вернаж, вздохнув. — Будь здесь бедняга Фанор, он давно уже вернул бы мне хлыст.

Стоя у мостика, Аа Бретоньер с глубокомысленным видом тыкал в доски своей тростью, а маркиза, слегка опершись на сломанную перекладину, заменявшую перила, забавлялась тем, что раскачивалась на этих досках над водой; вдруг она с чарующей живостью грациозно промчалась по мостику и начала резвиться на островке. Арман хотел было удержать ее, но Тристан взял брата под руку, размашисто шагая, увлек его в уединенную аллею и, удостоверившись, что поблизости никого нет, сказал ему:

— Мое терпение на исходе. Надеюсь, ты не считаешь меня глупцом, который способен рассердиться из‑за шутки; но эта шутка имеет свою подоплеку. Знаешь, зачем маркиза пожаловала сюда к нам? Она намерена дразнить меня, забавляться моим гневом, испытывать, до каких пределов я буду сносить ее дерзкие выходки; она знает, до чего может довести ее хладнокровное издевательство! Презренная дура! Презренная женщина! Вместо того чтобы уважать мое молчание и дать мне спокойно отдалиться от нее, она нарочно приезжает к нам потешить свое жалкое тщеславие и кичиться тем, что я свято храню тайну, которую вправе был бы разгласить!

— Объясни же, наконец, что случилось! — воскликнул Арман.

— Я скажу тебе все, ведь, в конце концов, это и тебя касается, раз ты мой брат. Помнишь — вчера вечером, когда мы беседовали в пути и ты мне наговорил столько дурного об этой женщине, я на минутку спешился у перекрестка Рош? Там на земле лежала веточка ивы, ты и не заметил, как я ее поднял. Эту веточку воткнула в песок госпожа де Вернаж. Только что она смеялась, когда заставляла меня ломать ветки на деревьях, но та веточка имела особое значение: она была оставлена мне в знак того, что дети маркизы отправились с гувернанткой к ее Дядюшке в Бомон, что Аа Бретоньер не приедет к обеду и что я могу оставить лошадь у фермера Элуа, чтобы слуги не проснулись, если я уеду из Ренонваля поздней ночью.

— Черт возьми! — сказал Арман. — И все это передал ивовый прутик!

— Да; и лучше бы я отшвырнул его ногой, как маркиза сейчас отшвыривала наши цветы; но я тебе говорил, да ты и сам видел, я был от нее без ума. Как странно! Еще вчера я ее обожал, был полон страсти, я жизнь отдал бы за нее, а сегодня…

— А сегодня что?