Читаем Секрет виллы «Серена» полностью

– Но тогда они, должно быть, совсем недавно там появились, – говорит Эмили, вспоминая череп под номером 192, который Рафаэль унес с собой. Неудивительно, что он так быстро выяснил, что тот не от его скелетов. – Разве не следует обратиться в полицию?

Рафаэль отклоняет идею с полицией, пожимая плечами.

– Я решил, чтобы сначала на это взглянула Стайн. Не хочу, чтобы участок потревожили.

Эмили понимает, что он думает о своих этрусках. В его представлении они важнее, чем недавно умершие. Но потом Рафаэль говорит:

– А еще я думаю, что они были там похоронены.

Стайн резко охает, но Эмили не понимает, что это значит.

– Что ты хочешь сказать? – спрашивает она.

– Я думаю, что их похоронили намеренно, – объясняет Рафаэль. – Это не чья-то могила, нет никаких знаков ритуального погребения, но навряд ли они умерли от естественных причин. Их уложили в землю, засыпали сверху землей. И растительность отличается.

– А это что значит?

Ей отвечает Стайн:

– Захоронение – это повреждение, – говорит она на безупречном, мелодичном английском. – Некоторые называют это следами вмешательства. Когда копают могилу, разрушаются верхние слои почвы, глины и так далее. А когда могилу засыпают, слои смешиваются. И поведение растений меняется. Например, крапива начинает расти выше.

– Поэтому мне нужна Стайн, – объясняет Рафаэль. – Это ее специальность.

– Вы хотите сказать, что этих людей убили? – спрашивает Эмили.

– Именно, – отвечает Рафаэль, скалясь. На секунду он выглядит в точности как плюшевый волк в коридоре.

Пэрис сидит в классе и читает. Поскольку урок ведется на английском языке и ей нет необходимости изучать английский, ей разрешается спокойно читать. Она должна была читать книгу Примо Леви, но вместо этого перечитывает «Грозовой перевал». Ей нравится эта холодная, унылая английская атмосфера. Однако она видит себя Хитклиффом, а не Кэтрин, поскольку всегда отождествляет себя с персонажами мужского пола в историях. В течение многих лет у нее была тайная личность Ренни, героя книг «Джалны»[96]. До этого это был Уильям Браун.

Пэрис сползает на стуле ниже, так что из-за стола выглядывает только голова. Ей неудобно, и в животе появляется странная ноющая боль, немного похожая на боль во время месячных. Хотя прошло уже полгода с тех пор, как у нее в последний раз была менструация. Она не рассказывала об этом своей матери, но при этом весьма презирает Эмили за то, что та не заметила этого. Если она признается маме, та еще, чего доброго, нацепит это жуткое обеспокоенное лицо и спросит, не забеременела ли она случайно. От этой мысли Пэрис содрогается. Она представить себе не может, что вообще когда-нибудь займется сексом. Это нормально для мужчин, таких как Хитклифф и Ренни; они могут заниматься сексом искренне и необузданно; для них это тренировка на свежем воздухе, вроде катания без седла или рафтинга. Для женщин же секс является очень личным, интимным: нечто жуткое, влажное, неловкое, еще и грозящее потерей чего-то. Она помнит, как увидела граффити на двери туалета своей школы в Лондоне. «Девственность – как воздушный шарик: один прокол – и ее нет». Предполагается, что парни тоже теряют девственность. Но мужская девственность, видимо, не в счет. Для них это скорее вопрос завоеваний и достижений, засечек на спинке кровати и всего такого. Пэрис никогда не станет засечкой на чьей-то кровати.

Сиена переспала с Джанкарло? Пэрис надеется, что нет. Не то чтобы она беспокоилась за девственность сестры, скорее ей хочется лишить Джанкарло этой радости. Она видела это выражение на его лице, когда он с Сиеной, вроде: «Посмотрите на меня, я такой умный, у меня блондинистая английская подружка». Если он убедит свою блондинистую английскую подружку с ним переспать, он станет еще более невыносимым. «А ты хорошеешь», – как-то сказал он Пэрис. Идиот. «Не могу сказать о тебе того же», – ответила она.

Она снова ерзает на стуле. Ей хочется оказаться дома, лежать на животе. А еще, когда она придет домой, нужно пойти погулять с Тотти. Мама будет слишком уставшей после загадочной поездки с Рафаэлем «в горы». Она рассказывала об этом так, словно это должна быть полярная экспедиция, хотя горы – это те же холмы, только большие (правда, стоит признать, на них зимой есть снег). Пэрис на самом деле не против гулять с Тотти. Он такой энергичный, когда прыгает на нее, как только она входит в дом; хватает свой поводок, словно это трофей; и он отличная компания, лучше любого человека, которого она знает. Минус в том, что перед уходом его нужно покормить, и она пообещала маме тоже что-то съесть, не то та снова начнет рассказывать без остановки о расстройствах пищевого поведения и докторах и других вещах, которые ее жутко злят и заводят. Просто все это так неловко. До боли неловко. Пэрис чувствует ужасную, тошнотворную боль, что крутится у нее в животе. Она ненавидит об этом говорить. И все-таки она пообещала, и она это сделает. Пэрис гордится тем, что выполняет свои обещания. Может, съест кусочек дыни или что-то в этом роде.