Читаем Секрет виллы «Серена» полностью

– Ну, у моих прабабушки и прадедушки была траттория.

– Что?

Рафаэль удивленно смотрит на нее.

– Ресторан. Что в этом такого странного? Как бы там ни было, поначалу немцы приходили в ресторан поесть каждый вечер. Они были очень дружелюбны, хотя знали, что у владельцев сын – коммунист. Они всегда оставляли много чаевых. Понимаешь, у немцев были… monete di guerra… военные деньги, которые можно было потратить только в Италии. Поэтому они всегда оставляли много чаевых. Но потом немцы ушли и приехали СС. И все изменилось.

– Что произошло?

– Многие люди просто уехали из города, укрылись в холмах.

Он машет рукой в сторону леса, который возвышается, темный и неприступный, с другой стороны дороги.

– Где они прятались?

– У кого-то были охотничьи домики или просто укрытия для животных. Кто-то жил в пещерах.

– Правда?

Рафаэль смеется.

– Да, правда. Это были отчаянные времена. Тебя могли расстрелять за укрывательство партизана. Могли расстрелять за что угодно, на самом деле. Однажды утром эсэсовцы устроили облаву на всех молодых парней, включая двух младших братьев моего дедушки, и собирались расстрелять их на городской площади. Но потом пришел приказ сверху, и их отпустили. Так было всегда. Сегодня немцы делятся едой и напитками с горожанами, а в следующую минуту они в них стреляют.

– Что случилось с братьями твоего деда?

– Один стал членом «Цихеро», лучшего партизанского отряда на холмах. Его убили во время восстания в Генуе. Другой не высовывался и разбогател.

– Я никогда не слышала о восстании в Генуе.

Рафаэль смеется.

– Ничего удивительного. Историю пишут победители, и англичане искусно вычеркивают из нее любые примеры итальянского героизма.

Эмили пытается придумать, чем бы возразить, но при мысли об итальянцах на войне ей приходят на ум лишь военнопленные с грустными глазами на острове Мэн или Муссолини, висящий вверх ногами рядом со своей любовницей. Единственное, что она помнит об итальянской армии, – это анекдот про танки с пятью задними передачами. Ей кажется, что не стоит делиться этим с Рафаэлем.

– А твой дед? – спрашивает она.

– Его убили в Испании. Мой отец никогда его не знал.

– А твои родители живы?

– Нет. Отец умер около пяти лет назад, а мама в прошлом году. А твои?

– О, они еще живы. Они живут в Англии, в маленьком городке под названием Адлстон.

– Повезло тебе.

– Что? А, да, наверное, повезло, – Эмили никогда не думала об этом в таком ключе. В ее мире родители все еще живы, ходят играть в лото, возможно, имеют таймшер в Испании. Все это невероятно далеко от отчаянных партизан, сражавшихся среди холмов, от фашистов, воюющих против коммунистов, или гражданской войны в Испании. Ее дедушка был на войне; кажется, он участвовал в высадке в Нормандии. Но это больше похоже на учебники истории, чем на реальную жизнь. Она смутно помнит фотографию дедушки и других солдат возле захваченного немецкого танка и историю о том, как у него в колене осталась шрапнель («До живота дошла, – рассказывала ее бабушка, – и застряла в тонком кишечнике»).

Они добираются до города, и Рафаэль паркует джип на углу главной площади. На ней есть несколько магазинов и кафе с летними столиками, за которыми молча сидят трое пожилых мужчин и с подозрением за ними наблюдают. В дверях дома напротив женщина ощипывает курицу.

– Может, выпьем кофе? – спрашивает Эмили.

– «Кофе», – передразнивает ее Рафаэль. – Только англичане говорят «кофе». Давай выпьем капучино, – он произносит последнюю фразу высоким голосом с сильным английским акцентом. Эмили это кажется довольно обидным.

Они шагают мимо кафе (старики, как загипнотизированные, поворачиваются, чтобы посмотреть на них) навстречу современному зданию, на котором написано: «Информация». Внутри – маленький офис для туристов, с картами в рамках, фотографиями на стене и плюшевым волком в коридоре.

Рафаэль быстро и неразборчиво переговаривается о чем-то с девушкой за столом, и она выходит из комнаты.

Он поворачивается к Эмили.

– Она ушла позвать Стайн. В библиотеку.

– Стайн?

– Мой друг. Судебный археолог.

Стайн оказывается роскошной светловолосой датчанкой метр восемьдесят ростом.

Эмили, которая ожидала увидеть бородатого мужчину средних лет, на мгновение удивленно замолкает.

– Приятно познакомиться, – говорит Стайн по-английски, протягивая руку. – Ты дама со скелетами.

Эмили не очень нравится воспринимать себя в таком ключе, но ей удается улыбнуться и поздороваться.

– Строго говоря, это не мои скелеты, – произносит она.

– Но я думала, они на твоей земле, – отвечает Стайн.

Эмили поворачивается к Рафаэлю, который смотрит в сторону. Она не осознавала, что холмы с пещерами и скелетами официально находятся на ее земле. Теперь ей интересно, не по этой ли причине Рафаэль взял ее с собой сегодня.

– На границах твоей земли, – поспешно уточняет Рафаэль. Потом, поворачиваясь к Стайн, добавляет: – Я думаю, что они современные.

Эмили впервые об этом слышит.

– Откуда ты знаешь? – спрашивает Стайн.

Рафаэль смотрит на нее.

– Я не проводил раскопки, но нашел челюстную кость. Думаю, что видел пломбу.