Читаем Секрет виллы «Серена» полностью

– Я никогда не слышала об этом, – честно признается Сиена.

– Я не удивлен, – говорит Рафаэль. – Многие города потеряны. До нас дошло очень мало письменности. Не существует прямых переводов, поэтому мы до сих пор не полностью понимаем их язык.

– Что вы там ищете? – спрашивает Пэрис. – Потерянный город?

– Один из двенадцати городов Этрурии, – говорит Рафаэль, слабо улыбаясь. – Не думаю. Но я считаю, что здесь неподалеку было поселение. К сожалению, этруски строили все из дерева, поэтому от него осталось не так много.

– Так что вы хотите найти? – настаивает Пэрис.

– Единственное, что они строили из камней, – отвечает Рафаэль, сверкая глазами, – их гробницы.

– Что такое гробница? – спрашивает Чарли, поднимая голову от хлопьев, с губ в тарелку капает молоко.

– Могила, – произносит Пэрис самым пугающим своим голосом.

Чарли смотрит на Эмили, не уверенный, стоит ли заплакать.

– Скорее дом, – говорит Эмили, хмурясь на Пэрис. Рафаэль смеется.

– Твоя чудесная мама права. Этрусские гробницы очень похожи на дома. Полны резных вещей, бронзовых фигурок, обычных предметов быта. Довольно впечатляюще.

– Вы нашли какие-нибудь доказательства? – спрашивает Эмили, наливая кофе.

– Я думаю, что мы нашли ступеньки, – отвечает Рафаэль. – Это уже весьма радует. Но прежде чем мы продолжим, нам нужно получить разрешение Управления по археологии. – Он выглядит довольно удрученным из-за этой перспективы.

Пэрис наклоняется вперед.

– Когда вы найдете гробницу, можно нам посмотреть?

– Конечно. Ты будешь одной из первых.

– Круто, – радуется Пэрис и даже берет кусок хлеба и начинает есть. Эмили так приятно видеть обычное, заинтересованное выражение лица у Пэрис, что она не сразу понимает, что младшая дочь обращается к ней.

– Мам, – спрашивает она, – можно нам оставить собаку?

– Пожалуйста! – просит Сиена, стоя на коленях рядом с собакой и почесывая ее за ушами.

– Пожалуйста! – кричит Чарли, подпрыгивая, чтобы обнять пса.

Эмили начинает возражать: «Но из-за собак у Чарли астма…», а потом видит, как Чарли прижимается лицом к собачьей шерсти, не чихая и не задыхаясь и абсолютно светясь от счастья.

– Пожалуйста, – снова просит Сиена.

Эмили смотрит на их лица, почти одинаковые на секунду, объединенные простым, незамысловатым желанием. По какой-то причине на глаза накатываются слезы.

– Ох, так и быть, – отвечает она.

Вчера снова началась школа. Думаю, могло быть и хуже. Все-таки с собакой лучше. Мы еще не дали ему имя, потому что мама говорит, что у нас демократия, а у остальных такие тупые идеи (Чарли хотел Маугли!). Как бы там ни было, Пес спит на моей кровати, хотя мама сказала, что ему нельзя. Я знаю, что нравлюсь ему больше всех. Например, он постоянно крутится возле мамы, когда думает, что сейчас будет еда, но на меня прыгает абсолютно без причины, просто потому, что я ему нравлюсь. Конечно, именно я с ним гуляю чаще всех, потому что Сиена слишком ленивая, а мама постоянно пишет эти дурацкие статьи, хотя она говорит, что это стало делать сложнее с тех пор, как папа ушел. Не понимаю почему, ведь они всегда были абсолютным бредом от начала до конца. В общем, вчера я взяла Песика в то место, где Р. занимается раскопками. Там не особо есть на что смотреть – просто куски веревки, размечающие квадраты, но, когда говоришь об этом с Р., все начинает звучать вполне реально. Он говорит, вход в гробницу может быть украшен резьбой с изображением подземного мира, змей и монстров, пыток людей. Я рассказала Чарли, и он ушел с плачем к маме. Как всегда.