Читаем Секрет рисовальщика полностью

— Да. Надгробные плиты снимали восемнадцатого. Долго возились с самой верхней. Уж очень тяжелой она оказалась.

— Это та самая, нефритовая?

— Да. Но она была не полностью из нефрита. Только ее верхняя часть.

— Согласно легенде, эта плита, вывезенная в древности из Китая, запирала каких-то опустошительных духов войны. Кто-нибудь из правительственной комиссии упоминал об этом хотя бы словом? — поинтересовался Стриж.

— Нет. Об этом в тот момент не говорили.

— Вы с такой категоричностью заявляете об этом… — начал было капитан.

— В те дни, когда поднимали могилу Тимура, я сам сидел в одном из тайников, — пристально посмотрел на Стрижа старик.

— Значит, о приходе каких-то трех старцев с загадочной книгой и о предупреждении насчет возможной войны вам ничего не известно. Ведь, если я вас правильно понял, ни вы сами, ни ваш компаньон в другой нише, не покидали своих укрытий, пока из склепа не удалились исследователи.

Старик негромко засмеялся.

— Сам я этих чудаков не видел. Что верно, то верно. Однако, известно мне об этом случае, пожалуй, больше, чем всем участникам той, ставшей легендарной, встречи. Местным работникам НКВД было дано задание проверить моральную устойчивость и надежность членов экспедиции. Все-таки нагрузка на их психику в те дни была немалой. Слухи о проклятии, будто бы лежавшем на могиле знаменитого воина, будоражили окрестности. И, несмотря на все предпринятые нами предосторожности, так или иначе долетали до ушей ученых. Как я уже говорил, начало этому положил еще Алаев. Уж и не знаю, кому из местных спецов-хитрецов пришла в голову мысль ввести в это дело трех «старцев». Прямо как в сказке: не четыре, не два, а именно три! Но, судя по всему, если даже вы принимаете это за чистую монету, у них все неплохо получилось. Мне рассказывали, что они для этого дела из какого-то местного музея даже книгу старинную взяли. Если мне не изменяет память, о ней рассказывали как о Джангноме — собрании сказаний и легенд о древних героях.

— Получается, что и разговоры о заключенных в могиле духах войны тоже «утка», — подвел итог капитан.

Возникла пауза. Воспользовавшись ею, Воронян отложил авторучку и стал разминать уставшие пальцы. Я кивком предложил ему свою помощь. Он согласился. Рядом с красивым почерком сержанта-армянина мой крючковатый смотрелся довольно смешно. Но от обязанностей записывать беседу капитана Стрижа с этим стариком меня данное обстоятельство не освобождало.

— А вот это не совсем так… — не торопясь произнес собеседник Стрижа. — Дело в том, что о так называемом опустошительном духе, или демоне войны, якобы заключенном в усыпальнице Тамерлана, известно с давних пор. Что-то подобное, если верить ученым, стояло и на надгробном камне Тимура.

— Хорошо… — просматривая газетные заметки тех времен, произнес капитан Стриж.

Старик вновь мелко засмеялся. Мы все трое: я, Воронян и Стриж — как по команде подняли на него глаза.

— Почему-то всех и всегда в данной истории интересовал именно фрагмент с этими чертовыми старцами, — продолжая улыбаться, заявил старик. — А ведь никто даже и не догадывается, что когда Кары-Ниязов, Айни, Семенов и Каюмов вышли из усыпальницы, и пока они пропадали где-то там снаружи, внутри происходили не менее интересные вещи…!

— Видимо, потому, что этого, кроме вас, никто не знает, — мгновенно отреагировал на заявление старика капитан. — Что же происходило в то время в усыпальнице?

Старик встал и удалился в другую комнату. А минутой позже вернулся с целлофановым пакетом в руках.

— На этой пленке вы сами сможете все увидеть. Я не стал ее тогда прикладывать к делу. Надеюсь, вы сами поймете почему…

— Хорошо, — подвел черту Стриж. — Теперь расскажите нам, пожалуйста, что за чертовщина творилась в склепе на другой день. Там, будто бы, пропадал на время свет, кому-то становилось плохо и так далее.

— Я успел ознакомиться с материалами, которые находятся в вашем распоряжении, — кивнул на разложенные перед Стрижом на столе бумаги старик. — В принципе, ничего нового к этому добавить не могу.

— Ну что же, — стал собираться капитан. — Вы нам очень помогли. Спасибо.

— Вы знаете, — словно что-то вспоминая, заговорил старик, — одна деталь, правда, не связанная с могилой Тимура, мне до сих пор не дает покоя.

— Какая же? — превратился в слух капитан.

— Как-то после вскрытия одной из безымянных могил в усыпальнице Тимуридов мы с Михаилом Михайловичем беседовали в чайхане. На этом вскрытии я сам не присутствовал. Герасимов поведал мне, что некоторые обстоятельства никак не укладываются у него в голове. В одном из саркофагов находился скелет молодого человека. Лет двадцати. Его останки, во-первых, имели следы какой-то странной болезни. Он так прямо и сказал «какой-то странной болезни». А во-вторых, и это являлось, на его взгляд, самым удивительным, на костях присутствовали следы от крысиных зубов. Мало того, отдельные кости ступней и рук отсутствовали вовсе. Скорее всего, были отгрызены.

— И что в этом странного?