Читаем Секлетея полностью

Он составил для себя список необходимых свершений. Он научился колоть дрова, разводить костер на пронзительном северном ветру и ориентироваться по солнцу и звездам. Он охотился и свежевал добычу, рыбачил и разделывал рыбу на филе, он научился не бояться белых медведей и северных оленей. Он брился дважды в день и только опасным лезвием, сам пришивал себе пуговицы и штопал одежду. Он превозмог морскую болезнь, мужественно переносил шторма, а для укрепления силы воли при возможности купался в ледяной, но не замерзающей от южных течений, морской воде. Он научился и полюбил готовить, и его северные кулинарные шедевры с удовольствием поедали коллеги по экспедиции. И, настойчиво следуя списку свершений, он сделал из себя другого человека.

В его жизни в экспедиции не было женщин, а вернее, была единственная – его мать – прекрасная женщина, в элегантном платье, с ниткой жемчуга и алебастровой кожей. В экспедицию время от времени просачивались женщины: буфетчицы и поварихи, и Виталий иногда сближался с ними. Эти ночи он считал ненастоящими, а женщин – созданными для развлечения и отдыха. Ни одна из них не соответствовала его критериям женского идеала. И ни от одной из них он не хотел ребенка, и тем более сейчас, когда он так изменился.

Через три года экспедиционная жизнь ему наскучила и он поселился на биологической станции «Дальние Зеленцы», где и работал основной костяк сотрудников института. Виталию дали просторную комнату с небольшой кухней в деревянном рубленом бараке, и он прекрасно обустроил свою жизнь. В его комнате были чистота и порядок, посуда на кухне была чистой и аккуратно стояла в шкафу, а приходившим к нему коллегам он предлагал такие северные изыски, которые даже станционной поварихе были не под силу. За ним закрепилась репутация сильного и идеального мужчины, что ему льстило и предоставляло практически неограниченные возможности для выбора женщин. Он часто был в центре женского внимания, но не мог ни на ком остановиться, потому что ждал, что будет еще много других – не менее красивых и умных. А любимой могла быть единственная женщина, которая хотя бы отдаленно напомнила ему мать.

Семь лет пролетели быстро, и Виталий стал тосковать по Ленинграду: по своей комнатке и Глафире Фирсовне. И он решил взять отпуск на три месяца. Администрация института не возражала, и Виталий стал собираться на родину. У него были большие планы: во-первых, он хотел хорошенько отдохнуть, а во-вторых, он получил открытку на покупку автомобиля. На биологической станции он сдал на права, освоил УАЗик134 и иногда ездил на нем по делам в Мурманск. Но он мечтал о Ниве135, которая недавно поступила в продажу и стоила по тем временам целое состояние – семь тысяч рублей. Но деньги для Виталия были не проблемой, потому что на севере он стал по советским меркам богатым человеком.

На биологической станции деньги было тратить не на что, только на продукты. Одежду им выдавали по разнарядке, и все мужчины на станции ходили в одинаковых брезентовых куртках на цигейке и высоких кожаных унтах, отороченных мехом и снаружи, и внутри. На лето полагались кирзовые сапоги, непромокаемая куртка защитного цвета с пропиткой и капюшоном и такие же брюки. На продукты Виталий тратил мало, потому что питался в основном рыбой, которую в изобилии завозили на станцию местные рыболовные шхуны.

На поездке Виталий решил не экономить и купил билет на фирменный поезд «Арктика» в мягкий вагон. Когда поезд подъезжал к Финляндскому вокзалу, Виталий понял, как он соскучился по родному городу и в какой дыре он живет на севере. Он с наслаждением читал названия станций: Местерьярви, Яппиля, Репино, Сестрорецк, которые напоминали о том, что Финляндия до революции была российской провинцией. Он спустился в метро, и ему стало не по себе от огромного количества людей. «Да, я там совсем одичал, я как медведь, вылезший из берлоги на свет», – подумал Виталий. В вагоне метро он поймал на себе заинтересованный взгляд девушки, потом второй, и понял, что его экзотический образ геолога вызывает интерес у противоположного пола.

Глафира Фирсовна сгорбилась и постарела. При виде Виталия она расплакалась и сказала:

– Дорогой сыночек, как хорошо, что ты решил приехать. А я уже думала, что не дождусь тебя и помру тут одна.

– Я приехал на три месяца, так что еще успеете от меня устать. Я скоро куплю машину, и мы с вами поедем в Юрмалу, в санаторий.

– Ты совсем там одичал на своем севере, неужели не женился? Неужели не с кем тебе поехать, как со мной – старой бабкой?

– Нет, я никого не встретил и не женился. Я вас отвезу в санаторий, а сам поезжу по окрестностям, попутешествую.

– Садись, поешь и ложись отдыхать. Ты устал, поди, с дороги.

– Спасибо, Глафира Фирсовна, я поем, а потом поеду к маме, я у нее семь лет не был.