Читаем Секлетея полностью

Она предложила продать что-то из оставшихся от ее матери драгоценностей: серьги, браслет или подвеску: «Нужно пойти в скупку или в комиссионный магазин и оценить. Я думаю, что за любую из этих вещей должны дать тысячи две или три». Серьги оценили в три с половиной тысячи, и Анна Александровна без колебания продала их. Она старела, и вся ее жизнь была посвящена Лите и Владимиру.

В середине мая Максим стал обладателем машины «Жигули-2106», выкрашенной в модный тогда цвет «Адриатика». Он обучился в автошколе и получил права еще пять лет назад, когда решил купить машину, и встал для этого в очередь. И вот теперь уже он многое забыл и решил обратиться за помощью к заядлому автомобилисту Андрею Кармазинскому. Андрей несколько суббот и воскресений ездил с Максимом по Москве, тем более что после автомобильной практики его каждый раз приглашали на роскошный обед.

Мало-помалу к концу весны Максим восстановил навыки и стал водить машину достаточно уверенно. И они решили поехать в Ленинград на машине. Никита Олегович достал билеты на лекцию Льва Гумилева на вторую половину июня и предупредил, что это последняя в сезоне лекция, потому что общество «Знание» уходит на летние каникулы.

Так как Анна Александровна чувствовала себя не очень хорошо, было решено пригласить Эви из Ханты-Мансийска на месяц или больше, как устроится. Максим связался с Игорем Рыбкиным и попросил достать бронь на общежитие «Светлана» в Ленинграде на десять дней. Это было непросто, потому что они ехали в период белых ночей.

Рано утром 17 июня они выехали из Москвы в Ленинград, предусмотрительно заправив полный бак автомобиля. Бензин стоил 20 копеек за литр, и, для того чтобы заправить бак, нужно было заплатить 6-7 рублей. По дороге заехали в Клин на рынок, где купили свежие овощи: мясные блюда в дорогу Лита приготовила дома. На рынке продавалось все, в том числе живые куры, цыплята, козы и овцы. Лита не ожидала увидеть такое изобилие на рынке подмосковного города. Они миновали Тверь по объездной дороге, проехали Вышний Волочек и решили остановиться в кемпинге, который находился в пяти километрах от Великого Новгорода.

Им достался небольшой номер в главном гостиничном здании кемпинга с душем и туалетом по 2 рубля 20 копеек. Литу поразило то, что в кемпинге было много машин с иностранными номерами: финны и шведы любили путешествовать по СССР. На первом этаже была общая кухня с двумя газовыми плитами, и путешественники со своими кастрюлями и сковородками спешили приготовить или подогреть еду. Общепит в СССР, особенно в провинции, был ужасным, а рестораны стоили дорого.

В Великом Новгороде Максим хотел увидеть Кремль, а также памятник Тысячелетию России. В советских учебниках истории о великом памятнике писали вскользь или не писали вовсе. Так что, турист или командированный, который посещал древний Велико Новгородский Кремль, немало удивлялся, когда видел этот выдающийся памятник в самом детинце44 Кремля.

Они оставили автомобиль около моста через реку Волхов. В Кремле советского времени было много государственных учреждений: ЗАГС, народный суд и городская администрация. Они соседствовали с самым древним российским храмом – Софийским собором, который в советское время был превращен в музей. На куполах собора крестов не было, что придавало ему жалкий и невеликий вид. Булыжная мостовая частично была заасфальтирована, а стены Кремля еще не восстановлены после разрушений Великой Отечественной войны. И в этом полуофициозе, полуразрухе перед посетителями представал бронзовый 16-метровый фундаментальный монумент со скульптурными композициями величайших деятелей тысячелетней России.

Максим внимательно обошел памятник и понял, что русской истории он не знает вовсе. Они немного подождали и присоединились к экскурсионной группе. С верхним и средним ярусами памятника было более или менее понятно: верхний символизирует православную Россию, а средний изображает князей, царей и императора, которые олицетворяют основные вехи Российской государственности. Из нижнего яруса, который содержит 109 фигур, Максим узнал 20-25 человек, и в основном из раздела «Писатели и художники». Ему стало как-то не по себе, потому что он всегда считал себя человеком культурным и образованным. Здесь, перед этим великим памятником, он понял, что не может судить ни о пассионариях, ни о «русской идее», потому что ничтожно мало знает о стране, в которой родился. До истории КПСС и научного коммунизма была тысячелетняя, совсем другая священная история русского народа, к которому он себя причислял. И его, и Литины предки почитали эту, а совсем не советскую историю.

В Ленинграде они поселились на Петроградской стороне в общежитии. Комнату им дали неважнецкую и без удобств, но зато общежитие находилось рядом с метро, что давало им возможность увидеть по несколько достопримечательностей в день.