Читаем Секлетея полностью

Когда она вышла получать приз, на нее устремилось множество мужских глаз. «Кто она такая, откуда? Чья это аспирантка?» – пронесся шепот по рядам. Женщины смотрели на Литу с ревностью и завистью: такая молодая, а уже пробилась. Глориозов сдержанно пояснял, что это вторая жена Максима Овчарова – Лита, что она учится на четвертом курсе педагогического института и работает на кафедре МИЭМа переводчицей с английского.

Вечер закончился. Максим и Лита, обнявшись, пошли в свою бочку. На патио перед бочкой Ракова аспирантка с подругой распивали бутылку вина. Аспирантка рассказывала о совместной поездке с профессором в Ялту, о походе по магазинам и обеде в ресторане. «В Ялте была, вот покупку принесла», – и аспирантка с гордостью продемонстрировала модные пляжные туфли. В темноте южной ночи они столкнулись с профессором, который их вежливо поприветствовал и, указав на аспирантку, промолвил:

– От это влип так влип – по маковку!

Максим сочувственно улыбнулся и сказал:

– Устали, наверное. Вам бы прилечь. Профессор, обращаясь к девушкам, заметил:

– Расходились бы спать, а то и сами не спите, и другим не даете.

Бедовая аспирантка парировала:

– Так ты иди себе спать, кто ж мешает?

Раков рассвирепел:

– Полопочи мне еще. У тебя, часом, все клепки дома? Вы и мешаете.

Уязвленные девушки ретировались, и Максим с особенным удовольствием пожелал профессору доброй ночи. Но в три часа утра они опять проснулись от стука и грохота. Профессор отравился в ялтинском ресторане и теперь бегал до ветру в общий туалет с дырками. «Да, – подумал Максим, – с этими аспирантками никаких денег и никакого здоровья не хватит. Какое счастье, что я женился».

На следующий вечер Максим решил устроить маленький прием и пригласил Глориозова и Ракова. Лита сходила в Гурзуф и купила мятных пряников, сахарного и овсяного печенья, три плитки шоколада и корзинку свежей клубники. Из столовой она принесла 2 заварочных чайника, в одном из которых заварила модный в то время индийский чай со слоном, а в другом решила сделать крепкий ромашковый чай для Ракова. С чаем пришлось повозиться, потому что ничего, кроме кипятильника, у нее не было. Но Лита предусмотрительно взяла из Москвы полуторалитровый эмалированный чайник, который ее и выручил.

Глориозов пришел с аспиранткой, а Раков был один. Друзья Максима были поражены уютом их бочки, который Лита смогла создать из ничего. Раков бросился ей помогать, поставил стакан со свечой в центр стола и многозначительно вопросил:

– Нет ли у кого иногда спички?

Зажгли свечу, открыли вино, и Лита как бы между прочим сказала:

– У меня есть крепкий ромашковый чай, может быть, вам налить?

Раков с удовольствием выпил два стакана ромашкового чая, почувствовал себя лучше, разрумянился и подумал: «Вот какую нужно панночку, не то, что моя шелихвостка».

Аспирантке Глориозова лавры Литы не давали спать, и она осторожно поинтересовалась:

– А вы давно женаты?

Максим ответил за Литу:

– Мы женаты недавно, но у нас есть общий сын Владимир, которому в августе будет два года. Услышав такое, Глориозов поперхнулся печеньем и допил стакан вина залпом. Про сына он не знал и очень удивился, когда это Максим все так успел. «Шустрый он парень, нужно с ним поближе подружиться», – подумал Глориозов.

– Кстати, у нас завтра после ужина состоится закрытая лекция ученого из академии наук, некоего экстрасенса-неформала. Я Вас приглашаю, – покровительственно произнес Глориозов. – Отличный вечер, благодарю вас. Я так устал за эти дни, что хочу немного поспать. Так как все были с ним солидарны, компания разошлась по бочкам и, наконец, уснула безмятежным южным сном.

На следующий день Максим решил устроить перерыв. Он пригласил Литу позагорать на гальковый пляж Гурзуфа. Наиболее заметной фигурой на пляже был профессор Захаров из Бауманского, у которого не было ног. Он плавал на культях в холодной весенней воде и уплывал далеко от берега. Сначала он на руках подползал к морю, оставив протезы рядом с лежаком, и с наслаждением плыл далеко за буйки. У Литы захватывало дыхание, когда она смотрела на него. Она все время боялась, что он утонет и больше не вернется, но профессор собирал все свои силы и плыл на одних руках, потом отдыхал и возвращался на берег. Он потерял ноги на войне, будучи совсем молодым, но не сломался, а защитил сначала кандидатскую, потом докторскую и стал завсегдатаем нескольких всесоюзных научных конференций, на которые его приглашали с почтением и пиететом.