Мама Аня работала в Московском художественном театре костюмером. Ее коньком были женские платья старинных фасонов с высокой талией, узкой юбкой и квадратным вырезом или со сборками на талии и рукавами-буфами. Она сшила несколько платьев на кринолине с оборками и кружевами. В театре была небольшая зарплата – всего 85 рублей, и она старалась подрабатывать. Она шила на заказ вечерние платья актрисам и женам больших начальников. Мама Аня украшала платья вышивкой или чешским стеклярусом, и каждое такое платье становилось уникальным произведением искусства. Когда одна из ее клиенток – жена дипломата – завоевала в ее платье первое место на женском балу во Франции, ее популярность выросла. Она перешла в театре на половину ставки и стала брать больше частных заказов.

Будучи очень практичной женщиной, Анна Александровна в качестве платы за работу вместо денег часто просила отрезы ткани, мотки пряжи и продуктовые заказы. Так что благодаря ее ремеслу и практичности семья всегда была одета и накормлена. Когда Лите исполнилось 10 лет, она стала помогать маме Ане: вышивала гладью и ришелье, научилась вязать крючком и спицами. Под руководством мамы из принесенного женой дипломата голубого атласа и остатков белых кружев она сшила себе первое платье к новогоднему вечеру и стала одной из самых красивых девочек на школьном празднике.

Вместе они сшили костюм в подарок классной руководительнице Литы. Галина Петровна преподавала в школе биологию на две ставки, брала часы на классное руководство и, несмотря на зарплату в 120 рублей, жила в бедности и была плохо одета. Такого красивого костюма она никогда раньше не видела и с огромным удовольствием надевала его по праздникам, в театр и в гости. К Лите она относилась с особенной заботой не только в благодарность за подарок, но и потому что та была талантливой и воспитанной девочкой. И еще ей очень нравился ее отец.

Владимир Красицкий работал детским врачом в районной поликлинике. Красивый, статный, седовласый мужчина выглядел как постаревший белогвардейский офицер из фильма «Бег» Алова и Наумова по Михаилу Булгакову или как директор издательства из фильма «Опасный поворот» Владимира Басова.

Он был всегда очень вежлив и корректен, на приветствие улыбался печальной улыбкой, но его глаза существовали как бы отдельно, а взгляд был холодным и потухшим. Он теплел только дома, когда разговаривал с Литой или когда Анна Александровна играла вальсы Шопена. В поликлинике шептались, что он был в тюрьме и ссылке и то ли реабилитирован, то ли помилован, то ли отсидел весь срок.

В канун праздников Владимир приходил в школу вместе с Анной Александровной, от души поздравлял Галину Петровну и дарил ей цветы или конфеты. Галина Петровна его втайне любила и жалела, а также недоумевала, как такая старая и совсем не красивая Анна Александровна могла быть матерью Литы.

К ним в дом часто приходили подруги Мамы Ани из театра, потерявшие мужей на войне, а к отцу никто никогда не приходил: у него не было друзей в Москве. Мама Аня говорила, что все его друзья погибли на войне и умерли в Ленинградскую блокаду. И еще она однажды рассказала, что раньше, еще до тюрьмы и ссылки, у отца были жена и сын и что жена умерла, а сын пропал. Мама Аня показала ей старинный альбом с семейными фотографиями. Очень красивая молодая женщина в элегантном платье с ниткой жемчуга, который оттенял алебастровую кожу, и кудрявый большеглазый мальчик в брючках и курточке стояли возле отца, который на фотографии был таким счастливым и молодым, в шикарном темно-сером костюме с бабочкой, что Лита не сразу узнала его. Все улыбались, мальчик держал маму за край платья, а отец обнимал ее элегантно и нежно. Она спросила: «Это моя мама, которая осталась в тайге?» Анна Александровна сказала, что это первая жена отца и мама их сына Виталия и что она умерла давно – еще до рождения Литы: «Он назвал тебя в ее честь, поэтому у тебя такое редкое имя. Секлетея – это древнее русское имя, оно передавалось из поколения в поколение в семье первой жены твоего отца. Оно принесет тебе счастье». Лита плакала, ей было очень жалко отца, брата Виталия и его жену Секлету, но более она о них не спрашивала, потому что очень любила отца и чувствовала его боль как свою.

Прошло несколько лет, и однажды отец сказал: «Лита, тетя Аня стала твоей второй мамой, потому что в таком большом городе, как Москва, девочке нельзя без мамы. Мы оформили специальные документы, и теперь ты – ее дочь».

Москва, Ленинград 1974 год