Читаем Седьмое Дно (СИ) полностью

  Огромные глаза Чуди стали наливаться слезами, он закрыл их ручками и пушистые плечики начали вздрагивать.

  - Ладно, не реви, - тихо сказала Бруха, понимая, что сейчас заревёт сама. - Иди, играй.

  Чудь тут же соскочил со стула и понёсся на улицу. Там у него была интереснейшая игра в жёлуди, которой он мог заниматься с утра до ночи. Но на его пути неожиданно возникла Микра. Чудь заулыбался во весь рот и потянул к ней ручки. Микра подхватила его и посадила на сгиб локтя.

  - Привет, Микра! - сказала Бруха,- рада тебя видеть!

  Змейка ревности шевельнулась у неё в груди, но она решительно её придушила и приветливо улыбнулась.

  - Он любит тебя больше всех, - сказала она, наблюдая, как Чудь сосредоточенно перебирает пальцами складки микриного платка и не спешит к желудям.

  - Я же… в некотором роде… вынула его на… этот свет, - сказала Микра в своей обычной задумчивой манере. - Ты не бойся… , девочка моя, я не буду его… отнимать. Я стану ему… тётушкой.

  «Тогда, - подумал Голос, невольно прислушиваясь к них беседе, - я, в некотором роде, его мать?» От этой мысли он чуть было, в прямом смысле, не упал с дуба или, вернее, дуб его сознания перевернулся вверх корнями. «Вот так живёшь-живёшь, и всё идёт своим чередом, и вдруг такое! Мать! Я никогда не размышлял в этом направлении». И он ушёл глубоко внутрь себя.

  Брухе стало стыдно за свои мысли, и она перевела разговор на другое.

  - Посмотри, у нас взошла сливовая роща, - показала Бруха на прутики, щетинящиеся вокруг лужайки.

  - Ты называешь это рощей? - Микра выкатила голубые глаза и принялась всматриваться в то место, на которое указывала Бруха. Потом подошла ближе и, опустив домовёнка на землю, оттянула и подёргала пальцем тонкий стебелёк, словно упругую струну.

  - Ну да, сейчас она не совсем похожа на рощу, - согласилась Бруха, - потому что сливовые деревья ещё маленькие. Но скоро они вырастут, а потом ещё и зацветут, - добавила она с гордостью.

  - Да, - кивнула Микра, - интересно. Увидим ли мы это… великолепие?

  - Конечно увидим, мне Ном обещал! - безапелляционно воскликнула Бруха.

  - Сомневаюсь, - печально сказала Микра. - Но я пришла не ради любования сливами.

  Она покопалась за пазухой и вытащила большую книжку, на обложке которой был изображён весёлый огурец, в любезных её сердцу серо-зелёных тонах, и надписью: «Записки морского огурца» и протянула Брухе.

  - Это для племянника, - сказала она, - детская. Я когда-то очень любила… её читать.

  - Спасибо, - сказала Бруха, разглядывая книгу. - Если хочешь, ты можешь сама почитать её Чуди прямо сейчас.

  - С удовольствием! У меня есть… немного времени до… кормления, - кивнула Микра и пошла к дубу. Там она уселась на траву, к ней на колени тут же взгромоздился Чудь, вытянул лапы, и приготовился слушать. Микра надела специальные плавательные очки для чтения и открыла книгу.

  « Я пишу эти записки, - начала Микра, - глубоко под водой, то есть не на суше. И если вы думаете, что под водой невозможно писать, то глубоко ошибаетесь. Так же глубоко, как то место, где я сейчас нахожусь. Но это не значит, что я нахожусь рядом с вами, или вы находитесь рядом со мной. Нет! Мы разделены глубокой пропастью неверия в то, что там, где я сейчас нахожусь, вообще можно писать...»

  Микра посмотрела на Чудь, который заворожённо следил за каждым словом и, казалось, не дышал, и подумала о том, как же она могла вообще это читать, да ещё в детстве?

  «И эта пропасть даже глубже, чем мы можем себе представить и едва ли преодолима, поскольку мой внутренний мир, - продолжила чтение Микра, - о котором я буду рассказывать, шаг за шагом, (stap by stap, если вы понимаете, о чём я), это не ваш мир, и понимание и препарирование его вами почти так же невозможно, как невозможно искоренить ваше неверие, в то, что на той глубине, где я нахожусь, кто-то имеет возможность писать».

  Микра сняла очки и закрыла глаза. Чудь через некоторое время заёрзал и начал тянуть её за рукав.

  «На самом же деле, - продолжала Микра, надев очки, - моё существование доказывает обратное. Как и то, что вы всё-таки держите в руках эту книгу, написанную мной, хотя глубоко уверены в своей правоте и не перестаёте думать, что глубоко в воде невозможно писать. Но я ведь пишу? А вы же читаете? Как же преодолеть эту дуальность, которая глубокой пропастью разделяет нас? Я глубоко размышлял над этим феноменом и пришёл, наконец, к небезынтересной мысли, что писать под водой может только морской огурец, а читать — кто угодно».

  Она снова замолчала и уставилась в пространство.

  - Давай, - потребовал Чудь, - на начало!

  Микра посмотрела на солнце.

  - Милый, - она погладила Чудь по голове, - мне уже пора. А ты можешь… посмотреть картинки… здесь много. Мы ещё потом… почитаем.

  Она полистала книжку и нашла цветные картинки, иллюстрирующие внутреннюю жизнь морского огурца. Чудь выхватил книгу из микриных рук и начал внимательно их рассматривать, водя пальцем и шевеля губами.