Читаем Седьмое Дно (СИ) полностью

  Всё ещё чувствуя свою вину, Бруха решила проведать своего недавнего знакомца, и отправилась в лес. Не доходя до белкиного дупла, она заметила Чудь, который, сцепив руки за спиной и повесив голову, ходил вокруг своей новой квартиры и что-то бурчал.

  - Эй! - крикнула Бруха, чтобы не напугать его своим внезапным появлением, - Это я!

  Чудь остановился, увидел Бруху и неловко полез в дупло.

  - Привет! - крикнула она, подойдя к дуплу.

  Не дождавшись ответа, Бруха постучала по дереву:

  - Не бойся, - громко сказала она, - я пришла тебя навестить. Как тебе на новом месте?

  - Хорошо очень, - глухо донеслось изнутри, и было понятно, что очень не хорошо.

  - Вылезай, поговорить надо, - сказала Бруха.

  Чудь шумно ворочался в дупле и молчал.

  - У тебя что, ушей нет? - спросила она.

  - Ухи вот, - он высунул голову наружу и поковырял сбоку пальцем.

   Потом голова исчезла и снова стало тихо. Затем показалась пушистая спина, а потом и весь Чудь, который начал криво спускаться по стволу. Когда он всё таки соскользнул с него, они сели рядышком на сосновые иголки.

  «Я тоже не по своей воле здесь», - подумала Бруха, а вслух сказала:

  - Квартира как квартира, у меня тоже такая, только под деревом.

  - Какая ж это квартира: ходить — выходить в окно? - Чудь не выговаривал некоторые слова, отчего его говорок казался птичьим. - я как же жил? Как никто! Из дырки в шкафу, наблюдал. Потом раз — спать. Прописка такая. Смотрю, значит, эти ходят, потом те, потом опять. И пустота, пустота лучше. Потому что просторнее. Иногда собака. Большая, добрая, её глаз в дырке. Мой глаз и её, так друг на друга, потом уходит. А эти никогда. Запахи, да. Я любил, когда щи, вкусно. Ещё, когда отпуск. Можно из шкафа нырк. И по кроватям, мягкие. И шерсть от пыли можно. Да, хорошо. Потом опять у дырки. Вдруг раз и завертелось, и голова вниз. Зелёное, серое, галдят. Устал или не знаю как. Обратно бы.

  - Теперь я всё про тебя поняла, - сказала Бруха. - Что же мне делать?

  Чудь успокаивающе погладил её по коленке и полез в дупло.

  А над ними высоко-высоко в сияющем небе висела Сорока, отчаянно трепеща крыльями. Она молча зависла на одном месте, и только крылья бились, и казалось, что это вовсе не Сорока, а чёрная звезда.

  25.

  - Ффух, - сказал Филин, увидев Сороку рядом со своим дуплом, - зачем пожаловала, трещётка?

  Сорока проглотила обидное прозвище и начала вкрадчиво:

  - Ты слышал? Воришку-то поймали! Слышал?

  - Нет, - ухнул Филин, - да мне и ни к чему.

  - Как это ни к чему? А очки? У тебя же очки украли, помнишь?

  - Да, помню, помню. Только у меня уже кое-что другое есть. Я давно хотел поменять, а как очки стащили, так сразу завёл вот… это, - и Филин достал из-под крыла какую-что круглую штуковину на цепочке и покачал перед носом Сороки.

  - Что такое? - вытаращилась Сорока.

  Филин важно омоноклил глаз и покосился в сорочью сторону.

  - Ну как? - спросил он. - Правда же, лучше очков?

  - Ну и что ж, что завёл, ну и что ж, - стала распаляться Сорока, стараясь не смотреть в страшно увеличенный глаз Филина, - сегодня у тебя украли, завтра у меня украдут, а после завтра…

  У Филина от сорочьего стрекотания всегда начинало зудеть в подключичной ямке. Он взъерошил перья, но зуд не прекращался.

  - Ладно, ладно, не кипятись, - он попытался дотянуться до ямки клювом, чтобы почесать, но жёсткие перья мешали ему, и он неуклюже ткнулся в крыло, отчего монокль выпал из глаза, и Филин едва успел его подхватить, - что ты хочешь-то?

  - Как что? Как что? - зачастила Сорока, - я считаю, что его надо примерно наказать! А то что ж это получается? Поймали, квартирой обеспечили, навещают его, понимаешь ли! А возмездие? - она кивнула головой, как бы подчёркивая это прекрасное слово, которое ей очень нравилось, - возмездие где?

  - А кто он? - Филину всё меньше нравился этот разговор.

  - Да, домовёнок какой-то пришлый, страаашный, косматый, ужас! И, что характерно, я всё время обо всём узнаю последней! Я же Сорочные Мобильные Известия, напоминаю! Это моя работа всех оповещать! А я узнаю…

  - Почему последней? - поднял выдающуюся бровь Филин, - это я последним узнал. А может ещё кто узнает после меня.

  - Это не важно, - тряхнула крылом Сорока, - важно то, что я не участвовала в операции обезвреживания преступника. Это было сделано тайно от меня! И я не освещала…

  - Если бы ты освещала, - устало прогудел Филин, - то никого бы не поймали.

  - Так я и говорю, что раз поймали, его надо наказать! Тем более, что я…

  - Ты от меня-то что хочешь? - Филин начал сердиться.

  - Что? Что? Что? - ещё громче затрещала Сорока, наступая на Филина, отчего тот начал пятиться к дуплу. - Я хочу, чтобы мы все, пострадавшие и не очень, собрались, полетели к этому… воришке и…

  - Нет-нет-нет, - Филин нащупал лапой край дупла и спиной начал втягиваться внутрь, - я в таком деле не участвую. Что ж это, из-за каких-то очков… И вообще, мне спать, спать… , - он, наконец, весь забрался в дупло и захлопнул дверь.

  - Вот так всегда, - крикнула Сорока, подскочив под самую филинову дверь,- понимания не дождёшься! А ещё в очке! Профессор!