Читаем Secretum полностью

– Но почему? – нетерпеливо и настойчиво спросил я, побуждаемый внезапно всколыхнувшейся жаждой познаний.

– Представь себе, что мудрец, который упал с неба, неожиданно начнет кричать о том, что один из тех, кто почитается всем миром как властитель, на самом деле не является такоеым, что он даже не человек, а всего-навсего кусок человеческого мяса, управляемый низменными страстями, словно животное; или нет, – что он не лучше самого последнего раба, ибо добровольно служит другим нечестивым господам и правителям, которых даже здесь, внизу, на земле, трудно себе и представить, – скажи мне, чего он тем самым достигнет? Разве что его возненавидят все народы и никто больше не будет слушаться! Нет ничего более губительного как для самого себя, так и для других, как неуместная мудрость.

После этих слов Альбикастро поднялся с порфирной консоли и пошел к винтовой лестнице, продолжая играть фолию.

Продекламировав эти строчки, которые, как я подозревал, были взяты из того же любимого им «Корабля дураков» Себастьяна Бранта, он обратился ко мне в последний раз:

– Мир – это огромная пьянка, мальчик мой. А закон всех пьянок таков: пей с нами или убирайся вон!

* * *

Я услышал, как Альбикастро скрылся внизу. Какое-то время я стоял неподвижно: его слова крутились в моей голове.

– Мы должны смириться с тем, что очевидно.

Я поднял глаза. Атто Мелани вернулся.

– Подарков Капитор здесь нет, – резюмировал он, отчетливо выговаривая каждое слово.

– Возможно, мы не очень тщательно все обыскали, нам нужно попытаться…

– Нет, это бесполезно. Речь вовсе не в тщательности поисков. Эта идея с самого начала была неправильной.

– Что вы имеете в виду?

– Ты сказал мне, что Виргилио Спада, дядя кардинала, твоего господина, был первым хозяином попугая.

– Да, и что?

– Добрый Виргилио обладал, как ты уже знаешь, коллекцией всяких интересных, уникальных вещиц.

– Да, правда, на вилле Спада все об этом знают. Виргилио Спада был очень религиозным, но также ученым, мудрецом и владел коллекцией Mirabilia, собранием странных и редких предметов, которые были довольно знаменитыми, и…

– В самом деле. Я думаю, даже ты должен был уже понять, что когда Бенедетти решил избавиться от трех подарков и отдать их кому-то, то Виргилио Спада был идеальной кандидатурой для этого.

– Минутку: почему Бенедетти должен был отдавать подарки? Разве Мазарини не поручил ему хранить их здесь, на «Корабле»?

– Хранить их, да… Но тут есть еще кое-что.

Так произошло, что Атто пришлось открыть мне то, о чем умолчал четыре дня назад, когда мы впервые пришли на «Корабль», Он рассказал об Эльпидио Бенедетти, архитекторе и владельце «Корабля» и своих отношениях с ним.

– Ну что ж, мой мальчик, каждому человеку, имеющему власть и влияние, приходится ежедневно сталкиваться с самыми разными непредвиденными трудностями, – начал аббат свой рассказ с прелюдии, – поэтому он нуждается в верных и надежных людях, которые помогали бы ему разрешить их.

– Да, синьор Атто, я понял, и что дальше? – перебил я его, даже не пытаясь скрыть раздражения по поводу столь многословного введения, которое, по-моему, служило лишь для того, чтобы завуалировать прежнюю решимость Атто.

– Ну хорошо, кроме официальных секретарей и помощников у кардинала Мазарини была целая толпа… поклявшихся ему в верности поверенных, назовем их так, к которым я тоже имел честь относиться.

Эти поверенные, как элегантно выразился Атто, были шпионами, подставными лицами и интриганами, которые помогали кардиналу решать самые секретные и деликатные дела. А деньги были одним из самых важных дел.

– Если я скажу тебе, что кардинал был богатым, ах, я просто совру. Он был, как бы точнее выразиться… – проговорил Атто и задумчиво закатил глаза, – олицетворением богатства.

Благодаря многолетнему фактическому правлению Францией он смог обогатиться просто сумасшедшим, головокружительным образом. И, конечно, об этом никто не знал. Из всех возможных финансовых источников кардинал всегда часть присваивал себе: от налогов, публичных торгов, концессий, экспорта. Собственную недвижимость Мазарини смешал с недвижимостью короны, и когда встал разговор об их разделении, то из королевской казны к его рукам прилипло много денег.

Подобное богатство (после смерти Мазарини говорили о нескольких миллионах ливр, но никто точно не знал, сколько именно их было на самом деле), естественно, должно было приум жаться в большой секретности.

– Мой бедный друг Фуке был оклеветан и арестован за лр своение имущества, лишен семьи и в конце концов заключен в тюрьму на всю жизнь. Но кардинал, настоящий виновник этого пре ления, никогда не платил за вольности, назовем это так, которые допускал сам, хотя они были несоизмеримо большими, – заметил Атто горько. – Однако доказать это было совершенно невозможно – он знал, как избегать опасности.