Читаем Secretum полностью

Приступив к работе, я тут же начал с большим усердием смешивать соки и наполнять ими бокалы, учтиво обслуживая одного гостя за другим, трудясь словно пчелка, летающая от одного цветка к Другому.

Только полностью уставив стол напитками, я отошел к одной из деревянных подпор павильона, где уже выстроились другие слуги, прямые как свечки, ожидающие, не понадобятся ли кому-то из гостей наши услуги. Под бело-голубым шатром собралось много гостей, они болтали, спорили, смеялись, кто стоя, а кто cпустившись в удобные кресла. В нескольких шагах от меня двое монсиньоров среднего возраста охлаждались лимонадом после долгих разговоров. В этот момент я понял, что случай послал мне счастливую возможность, ибо рядом со мной стояли те два монсиньора, которых я слышал во время концерта (они обсуждали проект реформы полицейского аппарата). Мне показалось даже, что сейчас они решили продолжить свой разговор.

– …итак, теперь дело наконец-то сдвинется с места.

– Но этой идее уже двадцать лет, невероятно, что ее хотят осуществить именно сейчас!

– Однако судя по всему, так и будет. Мой брат рассказал мне об этом, а он, как вы знаете, аудитор при Сакра Роте[56] и к тому же дружен с кардиналом Ченци.

– А что об этом знает Ченци?

– Немного. Здесь, в Риме, это дело уже давно известно в определенных кругах. Очевидно, сейчас оно наконец-то созрело. Если Папа проживет еще несколько месяцев, то реформа будет осуществлена.

Я навострил уши, как Диана, целящаяся луком в убегающего оленя.

– Однако это правда, – через некоторое время продолжил первый монсиньор. – Нам с тобой, людям законопослушным, конечно, не доводилось видеть, как самоуверенная толпа сбиров ходит ночами по трактирам или кабакам. Ночью мы спим, а не ходим по трактирам. Все знают, что потом происходит: сначала сбиры напиваются как свиньи, устраивая драки и беспорядок, а потом просто уходят, не сказав ни слова на прощание. Если же хозяин трактира, на свое несчастье, попросит их заплатить за выпивку, они плюнут ему в лицо, словно это требование оскорбило их величество, изобьют его хуже, чем сбежавшего убийцу, а на следующий вечер возвратятся, чтобы отомстить. Для этого они подсылают в трактир проститутку или пару своих знакомых друзей-мошенников, чтобы те играли там краплеными картами. Затем под предлогом проверки они заходят в трактир, находят там карты или проститутку и бросают в тюрьму хозяина, его помощников и всех, кто в тот момент оказался в трактире, и таким образом разоряют семью хозяина.

– Знаю, знаю, – ответил второй. – Эта история стара как мир.

– И вы считаете это пустяком? – возмутился первый. – Говорят, что сбиры требуют десятину не только от всех торговцев, но даже и от художников и называют они это чаевыми. Кроме того, сбиры шантажируют всех проституток. Они снимают комнаты в гостиницах, а затем сдают их тем же проституткам, получая двойную выгоду. А если проститутки отказываются, тогда они лишаются всех льгот.

– Каких льгот? – немного растерянно переспросил второй.

– Те, кто находятся под защитой сбиров, могут работать даже в официальные праздничные дни, уж простите мне это неподобающее высказывание. Остальных же сбиры контролируют и следят за тем, чтобы в церковные праздники они отдыхали, как предписывает закон. Таким образом, эти люди не зарабатывают никаких денег, ну, вы понимаете.

– Да, ну и дела, – проговорил другой и вытер взмокший лоб белоснежным кружевным платком.

В его голосе слышались одновременно удивление, любопытство и некоторое волнение ввиду деликатности темы.

– Пойдемте, – сказал первый, – а то мы не успеем посмотреть, как другие играют в жмурки.

Они поднялись с кресел и под руку, как друзья, пошли в направлении живой изгороди, которая граничила с владениями Барберини. Добравшись до нее, они повернули налево, туда, где полным ходом шла игра.

Я осмотрелся. Сейчас мне никак нельзя было улизнуть и таким образом подвести других слуг, находившихся в шатре, да и дон Паскатио наверняка сразу же об этом узнает. До сих пор я пользовался почти полной свободой, лишь изредка выполняя случайные поручения вместо отсутствующих слуг. Если же меня зачислят в дезертиры, то тогда у меня начнутся трудности. Кто знает, возможно, доложат самому кардиналу Спаде, и я могу потерять работу или мне запретят обслуживать Атто.

Все еще обуреваемый печальными мыслями, я неожиданно придумал выход. Для одной дамы в платье с большим декольте на французский манер и белой шалью на плечах я напил полный бокал сока из красных апельсинов. Рядом с ней стоял Марчезе делла Пенна, желая тоже утолить жажду. Я быстренько подхватил кувшин с лимонадом и поспешил к Марчезе, чтобы налить и ему.

– Но… юноша, что ты наделал?!

Якобы торопясь побыстрее обслужить дворянина, я намеренно толкнул одного из своих коллег и вылил немного апельсинового сока на шаль дамы. Эта дама страшно рассердилась и начала меня отчитывать.

– О Господи, что же я наделал! Позвольте мне все исправить, шаль нужно немедленно постирать, я сам побеспокоюсь об этом, – тут же вызвался я помочь, снял шаль у нее с плеч и поспешил в Касино.