Читаем Сдвиг полностью

Чтобы вышибить дверь, которая, по счастью, оказалась не цельнометаллической, а лишь обшитой стальными листами, Бездомному Стиву потребовалось четверть часа. Наконец дверь выгнулась и повисла на петлях, и в тот же момент хрустнула и надломилась чуть ниже колена нога Стива. Пока он оседал на землю, Чандлеру удалось внушить несчастному другой образ: теперь тот был волком-оборотнем. На безоблачном небе светила полная луна, заставляя его превращаться в получеловека-полузверя.

На четвереньках Бездомный Стив выполз из камеры. Обнюхав соседнюю запертую дверь, он вдруг учуял: в конце коридора томилась взаперти пленница.

Он не хотел себе в том признаваться, но нога все же болела. Что ж, герои тоже чувствовали боль, но она их не останавливала. Поэтому они и становились героями.

И он рысцой двинулся в противоположную сторону. Зачем выбивать вторую дверь, если можно найти ключ?

Он добрался до просторного помещения, заполненного столами с разным оборудованием. Он обошел их все, пока не нашел связку ключей и, забрав ее губами, порысил к запертой камере. Добравшись до нее, он сообразил: ему, чтобы отпереть замок, понадобится рука. Пришлось снова совершить обратное превращение в человека, и тут его настигла безумная боль в ноге: он зашатался — перед глазами поплыли круги, сведенные судорогой пальцы выронили связку.

— Сконцентрируйся, Чандлер! — раздался в его голове чей-то отчаянный крик. Он не знал, кто такой Чандлер, но не мог терять времени на выяснение — пленница ждала освобождения.

Он с трудом сумел поднять связку двумя руками, которые так тряслись, что ему удалось сунуть нужный ключ в замочную скважину только после дюжины неудачных попыток. Замок повернулся, и он толкнул дверь.

Дверь распахнулась, и Бездомный Стив повалился на пол. Чандлер видел, как сломанная лодыжка волочилась за ногой, будто рыба на леске.

В его организме уже почти не осталось ЛСД, а он по-прежнему был привязан к кровати. Если он не заставит Стива освободить себя, все мучения окажутся напрасными.

— Стив, ну пожалуйста! Ты должен подняться! И развязать меня!

Скорчившийся на полу Стив в ответ простонал.

Чандлер собрал остатки сил. Он видел в воображении Стива томящуюся в темнице красавицу, похожую на цыганку с немыслимо большой грудью, выпиравшей из выреза блузки. На создание более правдоподобного образа сил у него не осталось. Он напрягся. Стены раздвинулись, уступая место гористой местности, больничная койка превратилась в железнодорожные рельсы.

— Быстрее, Стив! — молила цыганка. — Поезд уже совсем близко!

Стив поднял голову. Когда он открыл дверь, перед глазами промелькнул огненный демон, напавший на него вчера, но тут же исчез. Красавица — с довольно мужскими чертами лица и челюстью, делавшей ее похожей на Стива Маккуина — лежала на сверкавших от солнца рельсах. Он не видел поезда, но по вибрации земли чувствовал его приближение. У него не было сил шевелиться, но он должен был их найти! Он должен спасти ее, хотя она оказалась и не такой привлекательной, как он сначала думал. Это его долг! Его цель в жизни!

Он приподнялся, опираясь на руки. Каждое движение отдавалось нестерпимой болью. Непослушные пальцы безрезультатно пытались развязать веревки.

— Быстрее, Стив! — взмолилась красавица неожиданно низким голосом. — Не сдавайся!

Но ему удалось выпутать только одну руку. Он поднял глаза и, увидев приближавшийся на всех парах поезд, упал ей на грудь, которая оказалась, к сожалению, совсем плоской. По крайней мере умрет она не в одиночестве!..

— Мне жаль, — прошептал он, чувствуя, как на них наезжают колеса.

Чандлеру понадобилось десять минут, чтобы освободить себя от пут. Осмотрев импровизированную лабораторию, он нашел пузырек с морфием и, сделав Стиву укол в руку, ввел ему десять кубиков, надеясь, что этого хватит, чтобы держать его без сознания. Обнаружив пузырек с ЛСД, он сунул его в карман.

Мельхиор и доктор запросто могли убить Стива, если найдут его здесь, поэтому он выволок его в коридор. Для крупного мужчины Стив весил не так много, к тому же Чандлер за четыре дня, проведенных без движения, не так ослаб, как можно было того ожидать. Он догадывался: его хорошая физическая форма как-то связана с переменами в организме, вызванными наркотиком. На первый взгляд хорошая физическая форма и способность воздействовать на сознание других людей вряд ли вытекали одна из другой, если, конечно, не существовало какого-то физиологического механизма взаимосвязи, о каком он не знал. Было бы потрясающе интересно это выяснить, если бы речь шла не о его разуме и его собственном теле.