Читаем Сделка Райнемана полностью

– Полагаю, ты прав, однако никто не знает, что я здесь. И, по правде сказать, мне такое положение вещей не очень-то нравится.

– Вот как?

– Да. Но я – из Джи-2[1]. Солдат.

– Вид у тебя цветущий, Эд.

– Стараюсь быть в форме.

– Скажу честно, мне как-то неловко, – несколько натянуто улыбнулся Райен. – Несомненно, те десять парней из нашей конторы смогли бы лучше справиться с этим делом, чем я. Но они не имеют соответствующего допуска к подобным заданиям. Я же – своего рода символ агентства. Клиентам нужен такой.

Полковник засмеялся:

– Не скромничай. Ты – как раз тот, кто сможет помочь нам в этом деле, поскольку всегда умел ладить с нужными людьми. Недаром же наше начальство именно к тебе направляло конгрессменов.

– Ты просто льстишь мне. Во всяком случае, мне так кажется.

– И-ах! – По-прежнему жуя резинку, толстуха пронзительно прокричала во второй микрофон и отошла прочь, подтолкнув тощего женоподобного актера на свое место.

– Слишком много шума, не правда ли? – проговорил полковник скорее утвердительно, чем вопросительно.

– Согласен, и собаки лают, и орган ревет, и без конца эти чертовы вскрики и вздохи. Тем не менее программа с Тином пользуется огромным успехом.

– Это так, я сам слушаю ее. И не только я, но и все в моей семье, – с тех пор, как мы приехали сюда.

– Ты не поверишь, если я тебе скажу, кто пишет сценарии!

– Кто же?

– Известный поэт. Один из лауреатов премии Пулитцера. Но разумеется, выступает он в данном жанре под псевдонимом.

– Странно!

– Отнюдь. Жить-то надо! С нас он имеет кое-что, а с поэзии – ни гроша.

– Не потому ли и этот парень здесь? – Полковник кивнул в сторону высокого темноволосого мужчины, который, отложив в сторону газету, сидел одиноко в застекленной части студии, прислонившись к белой пробковой стене.

– Я оказался самым настоящим простофилей, черт меня подери! Не знал, кто он... То есть я знал, кто он, но ничего определенного о нем мне не было известно... Пока ты не позвонил мне и не попросил заняться им вплотную. – Райен протянул полковнику конверт. – Вот список организаций и агентств, на которые он работает. Я всех обзвонил. Представляешь, мы принимали его за простака. А между тем Хаммерты частенько прибегают к его услугам...

– Кто-кто?

– Продюсеры различных программ. У них уже пятнадцать дневных сериалов и вечерних представлений. По их мнению, на этого парня можно положиться, он не подведет. Судя по всему, к нему обращаются, когда требуется диалектная речь. Или возникает нужда в специалисте, владеющем свободно иностранными языками.

– Немецким и испанским, – заявил полковник.

– Правильно...

– Но в данный момент он говорит не по-испански, а по-португальски.

– Это же почти одно и то же. Ты знаешь, кто его родители. – Еще одно заявление, которое не должно было встретить возражений.

– Ричард и Марго Сполдинг, пианисты, – продемонстрировал свою осведомленность полковник. – Они известны в Англии и на континенте. Сейчас почти не выступают, живут в Коста-де-Сантьяго, в Португалии.

– Но ведь они американцы, не правда ли?

– На сто процентов. И сын здесь родился. И где бы они ни гастролировали, сына отдавали в школу для американцев, причем два последних школьных года он провел у нас в Америке, где и окончил колледж.

– А как удалось ему выучить португальский?

– Кто его знает? Впервые успех к ним пришел в Европе, где они и решили остаться, что нам, думаю, только на руку.

Сюда же они лишь наезжали, да и то не часто... Ты знаешь, парень по образованию инженер-строитель?

– Нет, но это интересно.

– И только-то?

Райен улыбнулся, в его взгляде была легкая грусть.

– Последние шесть лет или около того работы у строителей практически не было: если где-то и строилось что-то, то в основном по линии военных ведомств. – Он махнул рукой в сторону актеров в студии. – Знаешь, кто они на самом деле? Адвокат без клиентов; водитель-испытатель, уволенный с «Роллс-Ройса» в день своего тридцативосьмилетия; сенатор, сошедший с круга в предвыборную кампанию, потому что показался кому-то красным. Не строй иллюзий, Эд. Кризис не кончился. Этим еще повезло: они работают... Но долго ли им удастся здесь продержаться?

– Если все пройдет удачно, мой подопечный не пробудет здесь и месяца.

– Я догадывался о чем-то таком. Наверное, в связи с той операцией, не так ли? Мы приступим к ней в ближайшем же будущем. Я тоже буду задействован... И где вы собираетесь его использовать?

– В Лиссабоне.

Дэвид Сполдинг, держа в руках листы с записью роли, подошел к микрофону и приготовился произнести свою реплику.

Полковник Пейс внимательно наблюдал за ним, ему было интересно услышать голос. Он заметил, что стоявшие у микрофона артисты демонстративно – или это лишь показалось ему? – посторонились, пропуская Сполдинга, словно новый участник программы был чужим для них человеком. И хотя внешне все выглядело вполне благопристойно: новичку дали возможность встать там, где ему было бы удобней, – полковник ощутил атмосферу отчужденности. Не было ни обычных в актерской среде улыбок, ни доброжелательных взглядов, ни столь привычной для артистов фамильярности.