Читаем Scherzo полностью

— Я узнал вас, когда увидел у своего дома. Предполагал, что когда-нибудь судьба сведет нас.

— Но почему вы сразу ничего мне не сказали?

— Я и сейчас бы промолчал, если бы вы сами не рассказали о нем. Встреча с вами и жизнь в эти годы изменили и его тоже, не только вас. Он был очень привязан к вам и благодарен за все, что вы дали ему. Когда вы были рядом, для него исчезало время и пространство, но появлялось другое: содержание и наполненность жизни. Вы стали для него единственной реальностью. Но это была зыбкая реальность. Ему казалось, что вы все время норовите исчезнуть, как ящерица исчезает в холодных расщелинах раскаленных камней. И когда вы действительно пропадали, он оказывался в размытых контурах своих невыносимых иллюзий… Так произошло и в последний раз, верно? Вы просто исчезли, как делали всегда, без объяснений.

Бернард внимательно посмотрел в напряженное лицо Люси. Она не отвечала, сосредоточившись на его словах. Тогда он продолжил:

— Недавно, кажется, три-четыре дня назад, Алекс позвонил мне и сказал, что хочет прилететь, я в это время был в Индии. Он считал, что Индия — место, где он сможет осознать тревожащие его мысли. Он не понимал, что делать с тем замедленным тоном сладкой тайной зависимости, который возник между вами. Он очень боялся вас потерять, но не понимал как удержать вас в том духовном резонансе, который возникал, когда вы были рядом. Он не понимал, что может дать вам… кроме своей преданности и бесконечной любви.

— Подождите, — вздрогнула Люси, — кажется, я начинаю понимать: это была ваша идея с наследством. Для чего это было нужно? Я ведь всегда знала, что у него ничего нет. Он был одиноким отшельником, когда мы встретились, с бесчисленными потерями и со своей душевной болью. Такой «наследник» тонкого дарования зла, — Люси горько улыбнулась. — Его любовь была человечной и бесконечно притягательной. Он преподал мне хороший и очень важный урок, держа передо мной безупречные зеркала. Это было то, что я ценила превыше всего. Мне казалось, что это была чистая, безусловная любовь без взаимных привязанностей, с готовностью отпустить друг друга в любой момент, когда потребуют обстоятельства… А наше взаимодействие — это были дары друг другу.

— Вы считаете, что так бывает между любящими людьми или так должно быть?

Разговор оказался для Люси более мучительным, чем она ожидала. И наконец, она поняла, что есть весомая причина остановить его — ее предстоящий скорый отъезд. Она решилась:

— Мне пора. Спасибо, Бернард. Кое-что вы помогли мне понять.

— Люси, может быть вам все-таки отложить отъезд до завтра? — он видел, что она чувствует себя вымотанной после их недолгого непростого разговора.

— Нет-нет. Я должна быть дома: обещала мужу, для нас этот день — важная семейная дата. Я говорила, впереди три долгих перелета. Хочу успеть вернуться, традиционно поднять с ним бокал и уснуть в своей постели, — она благодарно улыбнулась.

— Тогда летите. Жизнь — это так красиво… вся эта игра слов, символов, смыслов и образов, намерений и поступков.

После прощальных слов Бернарда она собралась уходить, но замерла в нерешительности, и потом неловко, по-девичьи, обняла его, прижавшись щекой к сильной груди.

Люси зашла в маленький провинциальный аэропорт, построенный еще в 60-е годы прошлого века. После всех неспешных процедур регистрации она устроилась так, чтобы можно было видеть небольшую взлетную полосу. В единственном имеющимся здесь терминале было немноголюдно: кроме нее покинуть остров собиралось всего несколько человек. Она сидела и внимательно рассматривала солнечное небо за окном, чувствовала сухой запах раскаленной взлетной полосы, который, казалось, вторгся внутрь здания. Тогда же ее внимание привлек человек, проходящий вдоль пустующих рядов кресел. Его волосы были зачесаны назад и собраны в короткий аккуратный хвост. Он держал в руках черную дорожную сумку, напоминающую вещмешок, и был одет во все черное: брюки-шаровары, зауженные книзу, и футболка. Собственно, футболка и привлекла внимание Люси в первую очередь. Это была майка из ограниченной коллекции, выпущенной молодым начинающим японским дизайнером.

С тем дизайнером Люси познакомилась в Токио на модном показе, куда сначала летала как организатор, а потом была приглашена как особый гость. В ее гардеробе было его оригинальное платье, а он тогда получил ее согласие на использование в качестве принтов ее фотографии «философских стульев» — он так их назвал. В скором времени он планировал выпустить партию футболок совместно с уже известным европейским брендом. Теперь она увидела прямо перед собой его реализованную идею и ей определенно нравилось то, как это получилось.