Читаем Счастливка полностью

Он снял брюки, майку, надел плавки и вошел в воду. Даже в десяти метрах от берега было лишь по колено. Внизу шевелились пучки мелких темных водорослей. Клементьеву показалось, что там таилось что-то. Он провел ногой по ближайшим «кустам». Два маленьких темных шарика выкатились из водорослей и затаились в складках подводных «дюн». Клементьев осторожно накрыл один шарик ладонью, взял вместе с песком и вынул на поверхность. Это был крошечный краб. Он пучил глаза и шевелил клешнями. Клементьев бросил его в воду. Крабик удачно спланировал прямо в густые заросли.

…И все-таки был еще один запах волос. Клементьев вспомнил об этом, глядя на шевелящиеся водоросли у своих ног. Это был запах бабушкиных волос.

В девятом классе у них неожиданно вошли в моду пиджаки с широченными плечами и пышной грудью. Плечи делались из ваты, грудь – из пакли или еще лучше из конских волос. Особым же шиком считаюсь зашивать в пиджачную грудь человеческие волосы.

Как хотелось Клементьеву, чтобы и у его пиджака была пышная упругая грудь. Чего только он не перепробовал в качестве заменителя волос! Все было не то. И тогда бабушка взяла ножницы и отрезала свою косу.

– Возьми, внучек, мне она уж ни к чему.

У них дома на стене висел бабушкин рисованный масляными красками портрет. Когда бабушка была еще девочкой с бессмысленными тупоглазыми глазами. Портрет был сделан неумелой рукой, на фоне какого то лунного пейзажа, но косу художник выписал тщательно, огромную толстою черную тугую косу с красным бантом на конце. Бабушка очень гордилась, что пронесла эту косу через всю жизнь, даже через тиф двадцать пятого года.

Теперь, глядя на шевелящиеся водоросли, Клементьев думал, что не стоило провоцировать бабушку на тот подарок. Пусть хоть что-то бы осталось от нее в земле. Говорят, волосы могут храниться много лет. Сейчас же от бабушки ничего не осталось, словно ее никогда и не существовало на свете. Портрет куда-то задевался, пиджак, когда он стал мал, продали. Кладбище, где похоронили бабушку, сейчас перепахали и разбили там сквер, с фонтаном и ларьком «Пиво – воды».

Клементьев выдавил на щетку из тюбика пасту, поднес ко рту и вдруг впервые за всю жизнь подумал неужели и от него через несколько десятков лет не останется ничего ни портрета, ни вещей, а могилу, как это делают через определенный срок, перепашут?

Все-таки мы несправедливы к мертвым. Каждый им чем-нибудь обязан. Они с братом обязаны бабушке жизнью.

Когда отец пропал без вести, а мать положили в больницу с воспалением легких, им пришлось совсем туго. Настолько туго, что они варили нашедшиеся в доме ремни… Когда ремни кончились, бабушка пошла побираться. Это с самого начала выглядело бессмысленной затеей, даже не потому, что в те голодные годы людей, подававших милостыню, было значительно меньше, чем ее просивших. Просто у бабушки оказалась сильная конкуренция. На базарной площади, у магазинов, почти на каждом углу сидели ужасные люди, один вид которых вызывал желание пройти мимо них как можно быстрее, отделаться от их взглядов и судорожных движений любой ценой.

Бабушка же со своей косой, девичьей фигурой и маленьким, еще совсем молодым личиком вызывала недоумение, когда шла по улице с нищенской сумой через плечо. А недоумение еще никогда никому не приносило прибыли. Человек, решивший дать милостыню, но впавший в недоумение, застывает с протянутой рукой.

Обычно бабушка приходила с почти пустой сумкой. Но ей везло, если попадались любопытные люди. Они удивлялись, почему такая еще молодая бабушка с такой удивительной косой и побирается. И тогда бабушка приносила домой сразу то буханку хлеба, то сторублевку, а один раз принесла даже живую курицу. Со временем у бабушки появилась своя «клиентура».

Сумку сортировала сама бабушка, рассказывая во всех подробностях, где и при каких обстоятельствах ей достался тот или иной продукт, предмет. Вещи обычно сразу забирала мать, чтобы пустить их в долгий и сложный оборот, а продукты сортировались на скоропортящиеся и долгохранимые. Скоропортящиеся поедались тут же, причем львиную часть пожирали бессовестно Клементьев с братом. В то время они росли со страшной скоростью, и организм, естественно, требовал «строительного материала».

Меньше всех доставалось бабушке. Она смущенно отталкивала скоропортящийся продукт и говорила, что уже ела кое-чего из сумки по дороге и вообще она надышалась «сытным» воздухом, ходя по домам.

И вот от бабушки ничего не осталось ни могилы, ни косы.