— Трудно сказать… Не мне судить. Я сам совсем еще недавно творил такое, что теперь вспомнить страшно. Как я понял… Она очень обозлилась после смерти Максима. Вот и хотела насолить всем, кто был с ним связан и, как ей кажется, виноват в его смерти. Тебя — оставить без твоих любимых картин. А кражу спихнуть на цыган и посадить их. Алла Борисовна очень хитро действовала, через посредников.

— Как же ее вычислили? Неужели Солодовников так расстарался?

— Ага, — саркастически усмехнулся Антон. — Сейчас, от него дождешься. Он только свое кресло просиживал, какие-то хитроумные комбинации прокручивал. А все это раскрыла Ира Полякова.

— Практикантка, что ли?

— Да.

— Вот умница!

— Не то слово. Кстати, Соня разузнала хорошую новость. Солодовникова переводят в область, на повышение. А Полякова будет на его месте. И даже в его кабинете!

— Ну спасибо. Хоть что-то приятное. Ладно, сынок, — наполнил рюмку коньяком. — А ты наливай своего, безалкогольного. Мою Олесю помянули, а теперь помянем твою… нашу Свету. Не чокаясь!

— Нет, папа, знаешь, я бы не стал так говорить. Ведь мы не видели умершей Светы. И Форс, когда начинаешь говорить с ним о дочери, все время чего-то виляет. Кто знает, может, он ее где-то упрятал. И она жива. И она, и мой сын…

— Мой внук, — повторил за ним Астахов.

«Да, папа, твой внук. Истинно твой внук. Потому что ты, растивший меня, мой отец. Мой настоящий отец. И ничего больше на эту тему я слышать не хочу!»

Эпилог

Давно это было. Баро тогда только осел в Управске, думал еще, что ненадолго, что временно. Бейбут со своими шел мимо, остановился. Хороший был вечер, добрый: пили, ели, вспоминали, шутили, пели. Двенадцатилетний Миро все заглядывался на семилетнюю Кармелиту. Но подойти стеснялся. Хотя и видел, что она на него тоже смотрит, правда, украдкой, чтоб не заметил. А когда мальчик глядел на маленькую цыганку, девочка отворачивалась, подчеркивая свою независимость.

Потом они все же познакомились. Но игры у них были мальчишеские — играли «в ножики», лазали по деревьям, бросались цветами репейника, застревающими в одежде, на лошадях катались.

Вечер заканчивался, костер догорал, Бейбут и Баро курили трубки, любуясь детьми.

И вдруг Миро решительно прервал игру, подбежал к отцу и что-то быстро прошептал ему на ухо. Бейбут улыбнулся:

— Баро, мой сын хочет жениться на твоей дочери. Засылать сватов?

— Нужно спросить об этом у самой невесты, — засмеялся в ответ Зарецкий. — Кармелита, доченька, подойди ко мне.

Разгоряченная игрой, с пылающими щеками, Кармелита подбежала к отцу.

— Ну что, доченька, хочешь выйти замуж за Миро?

Девочка расцвела — вот она, любовь, о которой говорила Ляля-Болтушка.

— Да, хочу! Хочу!!!

Баро и Бейбут перестали смеяться, достали трубки изо рта, обменялись рукопожатиями:

— Так тому и быть!..

…………………………………………………………………………

Так оно и сталось.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.